Блоги

17.01.2020 : 00.54

Иоанн Грозный и нашествие калмыков на Русь.

Глава 1


Царь Иоанн Васильевич по прозванию Грозный после беседы с послом ойратским, князем Нараном вернулся в свои покои в добром расположении духа. Государь позвонил в колокольчик. Вскоре к царю подошел спальник Михалков и с низким поклоном спросил, что нужно царю.

- Кто просился сегодня ко мне из ближних бояр? – задал вопрос царь.

- Из ближних бояр никто – ответил Михалков. – А из слуг ваших просился к вам государь Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский по прозванию Малюта Скуратов начальник высшей полиции по делам государственной измены.

- Точно! Вот кто мне и нужен – сказал царь. – Где он сейчас?

- Малюта предупредил меня, что будет вести дознание в темнице под Тайницкой башней – ответил Михалков. – Прикажете послать за ним?

- Нет. Скоро сам отправлюсь туда, а ты пока отправь человека за боярином Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым. Пусть придет сюда – сказал царь.

Низко поклонившись, царю, Михалков вышел из спальни и сразу же отправил одного слугу за Захарьиным-Юрьевым, а второго предупредить Малюту Скуратова о ночном визите царя. И тут же вернулся к царю. Иоанн заметил, что выглядит спальник сильно обиженным.

- Что лицо такое сделалось у тебя Никита Иванович, словно обидел тебя кто? – спросил царь. – Рассказывай, ничего от меня не таи.

– Да обижен я, но обижен не за себя, а за государя своего – ответил Михалков. – Как так может быть? Принимал царь наш гостя из неизвестной нам орды в Гранатовитой палате, как принимаю только самых важных и дорогих гостей. Сам царь беседовал с послом, а не так как обычно, простой дьяк. После долгой беседы царь приказал отвести ойратского князя в огромную палату, где в честь гостя был устроен пир. Когда такое было? За что такая почесть послу каких-то восточных не самых великих владык? Беседы с государем удостаивались прежде лишь царские особы и личный посланник Папы Римского. А тут всего лишь князь восточный какой-то. Я не понимаю, великий государь, прости меня глупого раба твоего - почему с таким почетом встретили посла ойратских владык? Не по чину им такая честь! Живут себе эти ойраты за много тысяч верст от нас, в своей Монголии и Китае, и пусть там и дальше живут. Чем дальше от нас, тем лучше!

Царь сверкнул грозно глазами и раздраженно сказал:

- Не твоего ума это дело. Еще не хватало, чтобы ты, спальник, мне указывал, как мне послов встречать. Знай своё место!

Но Михалков не успокоился, он продолжил свою обличительную речь:

- И какие великие дары получили эти басурмане. Разве стоят эти ничтожные восточные князья таких даров? Нет! Подумать только! Посол Наран получил в дар от русского царя соболью шубу невиданной красоты, которой цены нет! Все знатные гости из окружения посла получили каждый по наряду в дар от русского государя. Это неслыханно. И это кроме подарков, кои предназначены для самих властителей ойратских. Те дары и вовсе неописуемы. Как же так царь? Ведь нам же, своим верным слугам, природным русским боярам царь иной раз и ломаного гроша пожалеет. Так и ходим, как сироты, при живом своем государе. А ойраты какие-то над нами насмехаются! Где же справедливость, великий государь?

Царь тут рассердился не на шутку. Он сильно топнул ногой и сказал:

- Не тебе собака плакаться на бедность свою. Не в меру стал ты жаден и завистлив боярин. Тебе шуб разных дарено, передарено мною. А тебе всё мало! А не брезгуешь ли ты дарами моими, коими тебя я награждал за службу твою? Может отправить к тебе опричников моих, пусть пересчитают добро твое, не оскудел ли ты совсем? Заруби себе на носу. Это не просто встреча. Не просто так я дары великие растачал ойратским гостям. Это начало великой моей затеи, от которой будет зависеть очень многое для нашей державы. Но знать о ней тебе не следует – голову можешь легко потерять. А может свою голову ты, спальник, уже потерял! Узнал ты, то, что знать тебе было, не положено.

Тут Михалков, почувствовав, что дело серьезное и царь не расположен шутить, всем телом отпрянул в сторону от царя и низко кланяясь, сказал:

- Умоляю, прости царь. Это точно не моего ума дело. Бес меня попутал. Я же верный твой слуга.

- Ну-ка сгинь с глаз моих, не доводи до греха. Иди, занимайся своими делами – сказал царь строго и отослал от себя спальника в сильном гневе.

Михалков, часто кланяясь, выскочил из царской палаты. А вскоре туда вошел боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев, высокий статный мужчина, зрелого возраста, но невероятно крепкого телосложения.

- Здравствуй Никита Романович! – сказал царь, немного успокоившийся после вспышки гнева. – Как здоровье, как дела?

- Здравствуй, государь – ответил Никита Романович Захарьин-Юрьев, поклонившись, царю. – Здоров, слава богу. Дела движутся. Ведем беседы с литовским послом уж третий день. Сегодня встретились с венецианским послом. Подробное донесение о переговорах составлено нами.

После этих слов боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев передал грамоты царю. Тот взял свитки и положил их на свой стол.

- Спасибо за отчеты – сказал царь. – Я прочитаю их позднее. А сейчас хочу поговорить о делах связанных с приездом к нам ойратского посла князя Нарана.

- Слушаю, государь – ответил боярин.

- Признайся мне боярин, что умираешь от любопытства, что это царь с таким почетом посла ойратского встретил? - спросил царь. – Ведь интересно тебе узнать, что задумал царь?

- Целый день только об этом думаю – признался боярин. – Но ничего понять не смог.

– Признаюсь тебе, что я затеял я великое, невиданное прежде дело, ибо верю, тебе и надеюсь на тебя – сказал царь.

- Благодарю за доверие государь – ответил боярин с поклоном.

- Начну я свой рассказ об ойратском деле я издалека – сказал царь. - Видел я на день своего ангела вещий сон больше года назад. Явились мне в том сне отец мой и мать и показали мне будущее нашей державы. И увидел я, что после моей смерти на Русь обрушится невиданное прежде бедствие. Предадут бояре страну, и погибнет в ней вера и правда. Утонет всё в крови. Разрушена Русь будет, как во времена нашествие Батыя. Нельзя будет найти ни одного не разрушенного города, ни одной не разграбленной деревни в стране. Некому будет сеять хлеб, и обрабатывать землю. Самые плодородные земли зарастут бурьяном. Такое придет лихое время.

- Спаси нас бог! – воскликнул Никита Романович.

- И увидев всё это, я и обратился во сне к отцу с матерью – сказал царь. - Подскажите мне, как спасти родину. Что я смогу сделать, чтобы остановить это великое бедствие? Грешен я, как человеку нет мне спасения и прощения за грехи мои. Но как царь я должен думать не о грехах своих и о своем спасении, но лишь о спасении отечества. И ответили мне мать и отец – не в силах человеческих отвратить это бедствие. И ты не помышляй о том, чтобы его отвратить. За грехи великие это кара небесная. Тогда я спросил. Неужели совсем погибнет Русь? И ответили мне тогда родители мои, поезжай в Трифонов монастырь и попроси совета у старца Матвея. Он подскажет.

- Так были мы больше года назад в том монастыре – сказал Никита Романович и посмотрел на царя с удивлением.

- Верно, отправился я в тот монастырь и встретился со старцем Матвеем – сказал царь. - И расспрашивал я его. Просил совета. Но старец был сильно не здоров. Только мычал нечто нечленораздельное мне в ответ. Так ничего я и не добился при первой нашей встрече от старца. Заночевал я в монастыре. А рано утром ко мне явился сам старец и сказал неожиданно ясно - откуда пришла погибель на Русь, оттуда придет и спасение. И больше ничего я от старца не услышал. Долго я думал потом, что значат его слова, но придумать ничего не мог. Так продолжалось почти год. И вот пришёл мой новый день ангела. И вспомнил я утром о сне своем пророческом, и не было мне радостно в тот день. Но не оставил меня своею щедростью и заботой господь. Явил мне свою благодать.

- Свят, свят – снова перекрестился Никита Романович. – С нами бог!

- Настроение у меня было в тот день хуже некуда – сказал царь. - Не хотел я идти к людям, видеть никого не желал. Но и бояре видимо чувствовали, что побеспокоив меня, могут пострадать и никто меня не побеспокоил. И тогда велел я спальнику своему Михалкову, принести письма по коим следовало дать ответ иностранным владыкам в спальню. И там стал с ними разбираться. Одним из первых писем было письмо ойратских правителей с просьбой разрешить им кочевать на территории России, рядом с их владениями и дать им привилегии в торговле мясом и лошадьми в одном из приграничных городов. Я громко прочитал прошение и зло сказал, что хочу отказать этим степным князьям в их просьбе. Нечего их пускать в пределы нашего государства.

- Подпускать ойратов к нашим границам действительно опасно – сказал боярин.

- А что не опасно? – риторически спросил царь. – Всё опасно. Но слушай дальше. Тут неожиданно подал голос мой спальник Михалков. Царь, сказал он, гнать надо этих злодеев подальше от границ наших. Ведь кто эти ойраты или как их называют еще калмыки? Это прямые наследники богом проклятой монгольской империи. Монголы принесли Руси невероятные бедствия. Ойратские владыки это такие же жестокие и бессердечные восточные завоеватели, как хан Батый, который погубил Русь в прошлом. Как можно допустить на свою землю людей оттуда, откуда уже один раз приходила погибель для нашей страны? Никак нельзя! Разве можно дружить с тем, кто один раз твою землю уже погубил? Нельзя! Чем дальше от этих страшных людей, тем лучше!

Так причитал спальник Михалков, а у меня словно свет в очах воссиял. Я вскочил с места и сразу же чуть не упал. Так сильно у меня закружилась голова. Ведь услышал меня господь и вразумил, несмотря на мои грехи. И возрадовался я божьему прощению и божьей защите. Открылась мне по воле отца нашего небесного правда. Понял я, что от монголов пришла погибель на землю русскую, а ныне придет на нашу землю оттуда помощь и защита. И возрадовался я. И велел накрыть столы в честь праздника моего. И пили мы и гуляли в тот день, как в лучшие дни моей жизни. И спальнику Михалкову в тот день много добра я подарил. А утром следующего дня отправил грамоту слугам своим с наказом «а когда станут в те крепости приходить к Якову и Григорию калмыки у них торговати повольно беспошлинно». И прислали после того, как получили моё полное благоволение к нам посла своего ойратские владыки. И я лично побеседовал с князем Нараном и был устроен такой пышный бал в его честь. Вот такая история!

- Еще раз кланяюсь за доверие государь, признаюсь, не всё я понял из твоего рассказа – сказал боярин Никита Романович. – Прости уж меня бесталанного. Мне нужно точно дать приказ, что делать.

- Повелением своим при мне создаю особо тайный приказ, которому приказываю узнать о калмыках-ойратах всё, что возможно и возглавлять этот тайный приказ будешь ты, Никита Романович – ответил царь. – И запомни самое главное. Цель моя в том заключена, чтобы используя все средства сделать так, чтобы ойраты, этот сильный народ пришел на Русь точно в положенный срок и принял наше подданство. Кому, как не тебе, боярин, мне поручить эту работу? Ты же смог самого злейшего нашего врага, ногайскую орду сделать союзником в войне против крымского ханства. Кто лучше тебя знает все хитрости восточных правителей? Никто! Так что принимай на себя командование тайным приказом.

- Сделаю, всё что могу – заверил боярин. - Только дело это не простое, государь. За год его не сделаешь. Даже за десять лет его не сделаешь. Жизней наших может не хватить.

- Мы и об этом должны с тобой, Никита Романович, подумать – ответил царь. – Дело сие должно быть доведено до конца, вне зависимости от того живы мы с тобой или померли. Не успеем сами – детям своим поручим дело это до победного конца довести. Но эта наша затея должна для всех, кроме особо доверенных лиц, остаться тайной, о которой никому не нужно ничего знать. А пока подумай о том, как лучше свой тайный приказ обустроить, чтобы сразу же начал он свою работу. Как надумаешь, сразу ко мне приходи.

- Спасибо за честь, государь – ответил боярин Никита Романович. – Есть теперь над чем мне подумать.

- Это не всё на сегодня. Князь Наран привез мне в дар от своих правителей помимо дорогих золотых украшений, ценных мехов и прочих даров еще и нескольких высокородных русских пленников, которые томились в плену у восточных владык и были либо выкуплены, либо освобождены ойратскими воинами – сказал тихо царь. - Это великий дар. К своему природному владыке были возвращены по милости ойратских властителей его слуги. Нет более великого дара для русского человека, как вернуться домой из плена. Нет более великого дара для русского царя, как обнять вернувшегося из плена своего ближнего человека. Великий дар мне сделали ойраты. Но не верую давно я в честность людскую. Должна быть и в этом даре толика яда. Я знаю это. И найти её, эту толику яда должен по моему приказу Малюта Скуратов. И он её найдет. В этом я уверен! Взял он к себе на пыточный двор всех освобожденных пленников и сейчас мы пойдем туда. Посмотрим, что удалось сделать Малюте.


Глава 2


Царь быстро оделся при помощи слуг и отправился к Тайницкой башне в сопровождении боярина Захарьина-Юрьева и охраны. Небольшого роста, но крепкого телосложения Малюта Скуратов поджидал государя у входа в темницу. Грозный опричник поклонился в ноги царю и сказал:

- Здравствуй государь наш. Рад видеть вас в полном здравии!

- Здравствуй и ты, Малюта – ответил царь. – Отойдем немного в сторону и перегорим с глазу на глаз, а боярин и стражники пусть тут пока постоят.

- Как прикажешь великий царь – ответил Малюта Скуратов.

- Ну, рассказывай есть ли чем меня обрадовать? – спросил царь, как только они с Малютой отошли от Никиты Романовича и стражников на порядочное расстояние.

- Да, есть, вот сознался, наконец, боярин Сыров, что злоумышлял против твоей милости и злым колдовством хотел порчу на тебя и семью твою навести – ответил Малюта Скуратов. – Уж сколько его допрашивали, а он все не хотел признавать свою вину. Но господь помог. Признался во всем старый греховодник.

- Что еще можешь сказать? – спросил царь.

- А еще слуга бояр Гущиных признался под пыткой, что старый боярин готовится к побегу в Литву - ответил Малюта Скуратов. – Я отправил своих верных людей к боярину. Сегодня привезут его. Всё расскажет о том, что надумал.

- Это хорошо, но ты мне лучше скажи, как там дар ойратских владык? – спросил царь. - Как там подаренные мне пленные русские родовитые люди? Молчат или всю правду уже рассказали о том, что заслали их к нам ойратские их хозяева?

- Всех их допросил – ответил Малюта и на минуту задумался.

- И что? – спросил царь. – Что пленные то?

- Все люди грешны, всем есть в чем перед своим царем повиниться – ответил Малюта Скуратов. – Вот и пленники эти освобожденные ойратскими владыками нам и рассказали о своих винах перед своим государем.


- Вот за твой дар я тебя и ценю. Всё ты замечаешь, Малюта, молодец, так и надо, ничего от глаза твоего верного не ускользнет – ответил царь.

- Я стараюсь из всех сил – ответил Малюта Скуратов.

- Знаю, что стараешься мне на благо. Но как бы там ни было, нужно нам сегодня в общении с этим сильным народом соблюдать крайнюю осторожность, ведь империя эта не просто так властвовала над целым миром – сказал царь. – Они накопили большой опыт государственной деятельности. Со времен Чингисхана у монгольских владык была лучшая в мире разведка. Так что рассказывай, что узнал о пленных. Ничего не пропускай.

- Вы были правы надежа государь. Толику яда я нашел в подарке ойратских владык и не так уже и мала это толика яда – ответил Малюта Скуратов.

- И что за изъян нашел ты в даре ойратских владык? – спросил царь.

– Сразу же, как только передал князь Наран нам дар своих властителей, я со всеми пленниками поговорил – ответил Малюта Скуратов. - Расспросил их. Они многое о себе рассказали. Всё, как обычно. Вот тут я и заметил, что глазки у одного из бывших пленников бегают. Сразу взял его в оборот. Недолго он отпирался. Признался, что приказали ему владыки ойратские всё узнать о том, что задумали русские делать дальше в отношениях с ними. Остались у ойратов заложниками два его сына, вот он согласился служить их князю.

- Что с этим пленником? – спросил царь.

- После допроса посадили его в клетку на пыточном дворе – ответил Малюта Скуратов.

- Больше его не мучайте – сказал царь. – Пусть им теперь займется боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев. Прямо сейчас пусть забирает пленника в свой приказ.

- Как прикажите, государь – ответил Малюта Скуратов.

- Но это не всё? – спросил царь. – Ведь не всё? Есть же что тебе еще мне рассказать?

- Правы вы царь, не всё это, есть что мне еще вам рассказать о пленниках ойратских. Обратил так же я внимание на одного молодого человека среди пленников – признал Малюта Скуратов. - Уж очень молодой и очень интересный молодой человек. Грамоты у него все надежные. Ведет себя как следует. Но не понравился он мне. Я решил его отдельно допросить. Но пока не стал им серьезно заниматься. Хотел с вами посоветоваться государь. Ждет он нас там под башней.

- Чем же тебе не понравился, этот молодой человек? Как его кличут то? – спросил царь.

- Ярославом Ярко его кличут, по имеющимся у него грамотам сын дворянина из Углича, Димитрия Ярко, который служил в Посольском приказе – ответил Малюта Скуратов. – Димитрий Ярко был отправлен послом ко двору Бухарского эмира, но на их караван напали разбойники и Ярослав вместе с отцом попал в плен к хивинцам. Отец сильно заболел и в неволе умер, а самого Ярослава выкупил кто-то из ойратских владык для дара русскому царю. А не понравились мне руки этого русского пленника. И еще не понравилось мне, что с ним прибыл к нам его слуга азиат. Эти двое это точно лазутчики вражеские.

- А что с руками у этого юноши не так? – спросил царь.

- Чем угодно царь я вам поклянусь, но эти руки, это руки воина – ответил Малюта Скуратов. – Долгие годы не выпускал этот молодой человек из рук оружие. Я это сразу понял. А как мог невольник быть воином? Как могли дать пленнику в руки оружие? Никак. Значит, этот парень не тот, за кого себя выдает.

- Ну да не велика беда, что не за того себя выдает – возразил царь. – Эти двое и есть те, кто мне и был нужен. Я уверен в этом, хоть и не видел их ни разу. Они главные лазутчики восточных властителей, присланы сюда, чтобы следить за нами и докладывать своим повелителям о том, что мы тут замышляем. А мы их сделаем своими слугами.

- Эти идолопоклонники отличаются сильным характером. Трудно нам будет их сделать своими слугами, люди они нам чужие и по вере и по крови – ответил Малюта Скуратов.

- Не страшно, что они чужеземные лазутчики – сказал убежденно царь. - Главное, что не изменники и не еретики. Еретика исправит лишь могила, а язычника всегда можно крестить. Предателей я не прощаю, но эти лазутчики мне не служили, и меня не предавали. Станут они нам служить, никуда не денутся от нас. Надо только хорошенько на них поднажать.

- Как же не изменник Ярослав Ярко? – удивился Малюта Скуратов. – Ведь это русский человек, пусть и вырос в чужой земле. Видит бог, что он передался ойратам и согласился против нас, против своих русских людей действовать. И к тому же он и веру христову вероятней всего предал. С его якобы слугой, Бадмой, тут вопросов нет. Он ойрат, его можно крестить и взять к себе на службу.

- Не прислали бы они сюда следить за нами чужаков, как главных лазутчиков – сказал уверенно царь. – Этот парень Ярослав Ярко, человек их крови и их веры. Но хватит тут вести разговоры при луне. Там в темнице нас наши гости ожидают. А на пороге темницы нас ожидает боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев.

Малюта поклонился и повел царя в подземелье под Тайницкой башней. Когда царь вошел в темницу все кто там был пали ниц перед ним.

— Ну, слуги мои верные, — улыбнулся царь, — здоровы ли?

— Слава Богу, — ответил старший палач Никитка, — слава Богу, пресветлый государь! Твоими молитвами!

— Ведомо мне стало, — начал царь, — что допрос снимаете вы с юного пленника, которого освободили из плена и прислали сюда ойратские князья.

- Так и есть государь – ответил Малюта.

- Я русский царь и я хочу, чтобы юноша славный мне сейчас ответил, как твоё настоящее ойратское имя? И с какой целью ты к нам заслан твоими ойратскими князьями? – обратился с вопросом к молодому человеку царь Иоанн. – Подумай хорошо прежде, чем дать свой ответ.

Молодой человек смело посмотрел в глаза царю и сказал с поклоном:

- Зовут меня Ярославом, отца моего звали Димитрием. Мы выехали с отцом моим из Углича пять лет назад. Как сейчас помню тот день. На высоком крыльце дома стоял я и увидел, что вдалеке показались всадники, человек сто, сабли наголо. Впереди скакал высокий воин в черном одеянии, а лицо его закрывала черная маска. К седлу всадника привязаны были метла и собачья голова.

— Гойда! Гойда! — кричал он, — Никого не жалеть! Сжечь гнездо змеиное изменника боярина Сазонова дотла. Рубите и самого боярина и семью его, и всю дворню.

Боярин Сазонов жил по соседству с нашим подворьем. И вот на его владения напали лихие царевы слуги. Долго шла расправа над боярином и его людьми. А после того, как расправились всадники с нашим соседом, ворвались они в наш двор. Впереди снова оказался высокий всадник в черном одеянии. А вся наша семья стояла на крыльце и ждала, что будет дальше. Всадник грозно спросил – чей это двор. Отец мой ответил – это двор мой, служивого человека посольского приказа Димитрия Ярко.

- Что ты тут делаешь собака, почему не на службе? – закричал всадник.

- О том знает мой старший дьяк, а остальным знать не положено – ответил мой отец.

Тут всадник снял с себя маску и отец мой сразу признал своего государя и все мы пали ниц перед своим владыкой.

- Отвечай, почему ты здесь находишься? – повторил свой вопрос царь.

- Прости меня государь. Я имею приказ отправиться к Бухарскому эмиру с посланием царским. Приехал в свою вотчину перед дальней дорогой. Хочу с собой взять старшего сына и завтра рано с утра отправиться в дальний путь – ответил отец мой с великим удивлением.

- А покажи мне сына – сказал царь. Отец мне велел выйти вперед. Я вышел и подошел к всаднику. Неожиданно он со всей силы ударил меня по плечу плашмя мечом. Но всё равно меч поранил моё плечо. Обильно потекла кровь, но я стоял и не шевелился. Вот до сих пор шрам у меня остался.

- И сказал тебе царь? – спросил Иоанн.

- И сказали мне вы государь наш, хороший отрок, добро и тотчас покинули вместе со своею дружиной наш двор – ответил молодой человек.

Царь внимательно посмотрел на юношу. Потом спросил:

- И что ты еще хочешь мне сказать?

- Прошу скорее разреши мне государь отправиться к доброй матушке моей, к братьям и сестрам моим, в Углич – ответил юноша. – И если возможно я хотел бы с собой взять своего верного слугу Бадму.

- Всё ты, верно, говоришь – сказал царь. – Помню прекрасно я тот день. Так всё и было тогда. Не признали мы тебя сразу князь Ярослав Ярко. Подумали о тебе плохо. Но скоро уже обнимешь ты мать свою и своих родных. Потерпи немного.

- Благодарю вас государь – с низким поклоном ответил юноша.

Царь вышел из застенка и вслед за ним вышел Малюта Скуратов и боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев.

- Малюта, а ведь так всё и было, как отрок сей рассказал – сказал царь. – Помню я сына Димитрия Ярко Ярослава. Парень этот сильно похож на него.

- Может быть, ошибся я? – сказал Малюта Скуратов. – Может, не ойратский лазутчик он?

- Может и ошибся, а может быть, и нет – ответил царь. – Дело это рано закрывать. Отправь утром Ярослава в Углич с верными людьми. Пусть посмотрят, как признают отрока мать и братья с сестрами. Всё время должны твои люди следить за Ярославом.

- А что делать с Бадмой? – спросил Малюта Скуратов.

- Бадму в свою часть заберет боярин – ответил царь.

- А если признают мать и братья с сестрами Ярослава Ярко? – спросил Малюта Скуратов. – Что тогда делать?

- Всё равно пусть следят – сказал царь.


Глава 3


Боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев вернулся в свой терем поздно ночью и сразу же собрал всех своих самых близких помощников на совет. Рассказал советникам своим без утайки всё, о чем рассказал ему царь, и о том, что увидел и услышал на пыточном дворе. Как только закончил боярин свою речь, так сразу же попросил слова старейший из советников, седой как лунь старец.

- Говори Андрей Степанович – приказал боярин.

- Дело великое царь тебе, Никита Романович, поручил – сказал степенно старец Андрей. - Это добрый знак всем нам. Не на один год рассчитано оно. Далеко царь глядит. Много ума дал ему бог. Но великое дело требует великой заботы. Всё за один раз мы сейчас не обсудим, много раз нужно будет нам собираться и совет держать. А сейчас нужно сделать самое спешное дело, связанное с царским поручением.

- Что за спешное дело? – спросил боярин Никита Романович.

- Не зря Малюта Скуратов в чести у царя, хоть и низкого рода. Умеет этот ирод следствие вести. Нет в этом деле равных ему ловцов человеческих. Если в юном князе усомнился Малюта, то дело там точно не чисто с этим парнем - сказал старец Андрей. – А раз так, то надо уже сейчас до света человека нам своего доверенного отправить в Углич провести расследование.

- Ценю я тебя старец за ум твой светлый, еще отцу моему ты был первый советчик, но тут понять тебя не могу. И так поедут люди Малюты в Углич и посмотрят, как встретит мать родного сына. Вот тут вся измена и выявится, если не признает парня мать. И даже если признает мать и родные князя Ярослава всё равно будет за ним присмотр. Зачем нам туда своего человека отправлять и тем более так срочно? – спросил боярин.

- Люди Малюты Скуратова для Углича чужие, никто им правды там не скажет доброй волей, а нам нужно правду всю узнать. Ведь для Малюты Скуратова это дело одно из многих, а для нас это дело наиважнейшее. Нам тут нельзя промашку дать, обязательно срочно надо человека послать в Углич для расследования – сказал старец Андрей.

- Как же мы тут можем промашку дать? И какую правду нам узнать так нужно в этом самом Угличе? – с раздражением спросил боярин. - Не пойму я.

- Никита Романович, дед всё правильно говорит – встрял в разговор князь Руцкой. – Суди сам. Ведь те калмыки не просто так парня своего под именем князя Ярослава к царю заслали. Они ведь наследники монгольской империи, а там разведка была лучшей в мире, у них все народы учились этому делу. Наверняка они все наперед продумали. Не могли они не предположить, что повезут молодого князя к родной матери. А раз так, то уверены они были в том, что признает мать княжича.

- Ты хочешь сказать, что живы, князь Димитрий Ярко и его настоящий сын, и находятся они в заложниках у калмыцких ханов? И что передали калмыцкие люди жене князя письмо от мужа с просьбой ради их спасения признать чужого парня? Так что ли? – спросил боярин.

- Так, Никита Романович – подтвердил старец Андрей. – Уверен я в том, что жив князь с сыном и что их держат заложниками калмыцкие владыки. И что калмыцкие люди используют их как-то для того чтобы мать признала их лазутчика, как родного сына. Если признают самозванца Ярославом, то по праву поступит он на службу в посольский приказ, ведь по наследству там его место. И тогда проникнет во все тайны задумок царских насчет калмыцких его хозяев их лазутчик.

- Ловко придумано – воскликнул восхищенно боярин Никита Романович.

- Им нужно человека своего в посольский приказ определить – сказал князь Руцкой убежденно. - А нам нужно дело великое царское исполнять, и для этого хорошо бы выручить из полона калмыцкого князя Димитрия Ярко и его сына Ярослава. Вот кто нам бы всё о властителях калмыцких нам рассказал. Вот кто бы нам помог исполнить царское повеление. Так что прав дед Андрей, нужно срочно верных людей отправлять в Углич, до того, как там появиться подмененный княжич с людьми Малюты Скуратова. Может, успеем и калмыцких людей перехватить в Угличе, если поторопимся.

- И к тому же у нас служит Борислав Отрепьев дворянин из тех мест, он там всех знает, ему люди правду и расскажут – сказал старец Андрей боярину. – Он нам там всё и сделает.

- Точно! Как же я забыл, что Борислав из Углича родом? Срочно зовите сюда Отрепьева – приказал боярин.

Очень скоро перед советом боярским стоял могучий воин дворянин из Углича Борислав Отрепьев. Боярин спросил:

- Борислав, ты вроде у нас из Углича родом был?

- Да, я родом из Углича, там мое захудалое имение расположено, семья там моя бедует – ответил Борислав.

- А слышал ли ты о князе Димитрии Ярко и его сыне Ярославе? – спросил боярин.

- С детства знаком я с Димитрием Ярко, дружил я с ним крепко, а сына его, Ярослава, еще в люльке качал – ответил Борислав. – Только нет их уже давно на белом свете, погибли в чужой стороне. Отправил их царь к басурманам и там отец и сын головы свои сложили.

- Рано ты их похоронил, жив, вроде, княжич Ярослав, скоро домой к себе вернется – сказал боярин.

- Радость великая! – воскликнул Борислав Отрепьев. – Не думал, что увижу на белом свете Ярослава. Хорошо бы его повидать. Обнять, расспросить об отце. Но служба. Разве вырвешься к родным своим.

- Хорошо, раз так хочется тебе обнять молодого княжича Ярослава, то поезжай сейчас домой к себе в Углич. Наверное, ведь и по семье своей, соскучился, по жене и детям своим – сказал боярин. – И не просто княжича обнимешь и проведаешь, как близкие люди твои живут, но еще и поручение важное мое выполнишь. А что делать нужно о том тебе старец Андрей и князь Руцкой всё подробно расскажут.

- Пойдем родной – сказал, обращаясь к Бориславу, старец Андрей. – Время не терпит. Поедешь ты не один. С тобой поедут люди для связи, так что не будем мешкать.

После того как князь Руцкой и старец Андрей вышли из горницы вместе с Бориславом Отрепьевым совет не был завершен. Боярин Никита Романович приказал привести того бывшего пленника ойратского, что был уличен в измене. Вскоре перед боярином и его советчиками встал измученный мужчина, который едва держался на ногах.

- Ответишь честно на мои вопросы, мой лекарь тебе поможет, а потом будешь отдыхать – сказал боярин. – А сейчас подайте кресло гостю нашему увечному.

- Благодарю вас, боярин Никита Романович – сказал бывший пленник, усевшись в кресло.

- Значит, знаешь мое имя – сказал боярин насторожено. – А откуда оно тебе известно?

- Я сам солевар Мина Анкудинов из волжского города Балахна, по торговым делам своим был не раз в Москве и слышал о твоей милости много добрых слов от моих товарищей – ответил бывший ойратский пленник.

- А в плен к ойратам как попал? – спросил боярин Никита Романович.

- Мы с князьями Пожарскими в большой дружбе состоим – ответил Мина Анкудинов. – У нас общее солеварное производство в городе Балахна, что рядом с Нижним Новгородом. Соль хоть товар и ходкий, но много народа ею торгуют у нас. Вот и решили мы расширить дело, начать торговать с бухарцами, менять соль на их товары. Мне один бухарский купец и подсказал отправиться в один из городов их. Там ойраты соль на скот свой охотно и очень выгодно меняют. А бычки и бараны у них самые лучшие. Быстро на том мясе разбогатеть можно, заверил бухарский купец.

Вот я и отправился с караваном туда вместе с двумя моими старшими сыновьями. Да на нас и напали разбойники. Схватили меня и сыновей. А потом, на счастье мне князь их ойратский выкупил нас для дара царю Иоанну. Но не просто так отпустил меня владыка ойратский. Он предложил мне побыть в Москве, разузнать всё, что возможно о планах русского царя насчет ойратов и все передать ему. Я должен буду вернуться во владения ойратского владыки с караваном соли и докладом о делах московских. И тогда владыка этот отпустит моих сыновей и наградит меня богато и еще и выгодно поменяет мою соль на свой скот. Вот такой уговор у нас был с ойратским правителем.

- Почему же ты сразу не признал свою вину перед государем? Почему только после пытки рассказал о том, что сговорился ты с ойратским владыкой? – спросил строго боярин.

- Поверь уж мне боярин. Не со зла. И не из верности ойратскому правителю я не открылся сразу людям царским – признался Мина Анкудинов. – А из здравого смысла.

- И в чем же тут здравый смысл заключен? – спросил боярин.

- Всё равно бы пытали меня – ответил Мина Анкудинов. – При мне двух человек так до смерти замучили. Рассказывали о себе много, вот их и мучили долго, а сказать им уже нечего было. А я помучился, сколько смог, а потом признал свою вину и всё и рассказал о своем сговоре с ойратским владыкой. Так что я остался в выигрыше. Да еще и не все рассказал, есть что новое и здесь рассказать.

- А ты хитрый купец – сказал боярин. – Может, и сейчас не всё мне рассказываешь?

- Всего сразу не упомнишь, может о чем-то я и забыл, но главное я всё рассказал верно – ответил Мина Анкудинов.

- Хорошо, пока поверю тебе – сказал боярин. – Когда к владыке ойратскому ты должен с караваном прибыть?

- Осенью – ответил Мина Анкудинов. – Всё у меня с ойратским повелителем обговорено. Когда должен я выйти с караваном, в какое место привести я должен его для того чтобы откуда меня до владений его воины ойратские сопроводили. А там сам владыка меня встретит с моими сыновьями. Чутье купеческое говорит мне, что ойратский владыка заинтересован в торговле, так что есть смысл мне вести туда караван. Тут не только в сыновьях моих дело. Торговля обещает быть взаимовыгодной.

- Хорошо ты придумал, соль на скот менять – сказал боярин. – Купец ты славный. А ответь мне. Не слышал ли ты у ойратов в плену что-то о князе Димитрии Ярко и о его сыне Ярославе?

- В плену у ойратов ничего я о князе Димитрии Ярко и о его сыне Ярославе не слышал – ответил Мина Анкудинов. – А вот когда вместе с прочими пленниками ехал в Москву, познакомился я с молодым князем Ярославом.

- А почему его сопровождал слуга ойрат? – спросил боярин.

- Так владыка ойратский волен распоряжаться своими людьми, как ему захочется – ответил Мина Анкудинов. – Многим знатным пленникам подарили слуг, не только молодому князю. Мне не подарили. Чином не вышел.

- Так значит, не всех пленников бывших ойратских на допрос приводили к Малюте Скуратову? – спросил боярин.

- Конечно, не всех – ответил Мина Анкудинов. – Всех родовитых и известных боярских детей сразу же забрали родители. Кто бы их позволил допрашивать. Ведь их всех знают. Они люди известные. Им полное доверие. И их никто ни о чем не спросил и слуг их ойратских никто трогать не стал.

- Как же так? – возмутился боярин Никита Романович. - Ведь теперь ойратские лазутчики может уже в домах у бояр наших служат и выведывают сведения для своего владыки?

Вскочил с места Никита Романович и сильно ударил в гневе кулаком по столу. Потом посмотрел зло на бывшего ойратского пленника и спросил:

- Что улыбаешься, торговец солью? Что тебе тут кажется смешным? Отвечай!

- Отвечу честно – сказал Мина Анкудинов. – Нет лазутчиков ойратских в домах боярских. Сам ведь боярин прекрасно знаешь, что в разведке у восточных людей только знатные люди служат. Так же и у ойратов. А дворяне у этих ойратов, как я понял там быстро люди исключительно гордые и своевольные. Никогда они не падут столь низко, чтобы их как скотину, как щенков, пусть даже их собственный правитель даже ради великой цели обратил в подарок чужим людям. Превратить в рабов пусть даже и не по-настоящему их князей никто из владык не может. А вот простым людям там у них жить тяжело, просто невозможно. Они полностью во власти у своих господ. И господа эти там с простыми людьми не церемонятся. Наказывают мучительной смертью за любую провинность. Наши холопы живут здесь как в раю по сравнению с их простым народом. Так что бояться простых рабов ойратских их нынешним хозяевам, смысла никакого нет.

- Всё ты знаешь об их жизни и нравах, купец, хоть и был у ойратов совсем недолго – сказал боярин. – Как же у тебя это так получается?

- Сам ведь боярин бывал, как я слышал не раз в орде ногайской и видел там, как жестоко правит там их государь и как жестоко с народом простым обращаются беки – сказал Мина Анкудинов.

- Был не раз я в орде ногайской, и видел, как жестоко правят там беки простыми людьми – ответил боярин. – Это ты верно подметил. У наших холопов жизнь намного легче.

- Был я у ойратов совсем немного, но скажу боярин – такой лютой власти, как у ойратов по отношению к простому народу не видел я нигде – сказал Мина Анкудинов. – Это я сразу понял, как оказался у них.

- Хорошо, отведите купца к моему лекарю – приказал боярин. – Пусть лекарь поможет. А сюда приведите калмыка этого Бадму.

Слуги увели Мину Анкудинова и ввели юного калмыка, почти ребенка. Допрос быстро показал, что Бадма русского языка не понимает. Боярин Никита Романович махнул рукой, и парня увели на двор и определили впоследствии на конюшню. И на том совет ночной у боярина завершился.


Глава 4


Не успел боярин Никита Романович отойти ко сну после окончания совета с ближними людьми, как конный отряд слуг его во главе с князем Руцким уже отправился в путь до Углича. Возглавить отряд князю предложил старец Андрей.

- Поезжай, сам Данила Петрович в Углич вместе с дружиной, - сказал он. – Вроде бы обо всем мы поговорили с Бориславом, всё ему рассказали. Он и прочие наши люди знают, что им делать в этом походе, но мало ли что там может случиться. Всего ведь не предусмотришь. Может произойти что-то, о чем мы сейчас и подумать не можем. А твой глаз верный и рука тверда и ум светел. Сможешь на месте разобраться, и принять верное решение, если нужно будет.

- А верно говоришь, старец Андрей, поеду, за всем сам присмотрю, дело это точно не простое – согласился князь.

Быстро собрался князь Данила Петрович в дорогу, помолился на образа и отправился с дружиной в путь. И, несмотря на весеннюю распутицу, меньше чем через сутки после того, как покинули боярский двор дружинники, уже достигли они Углича. Еще до рассвета разместился отряд недалеко от города в имении друга Борислава Отрепьева Алексея Широкого. А сам Борислав и князь Руцкой и еще один воин Яков Черный отправились в дом к Отрепьевым. После радостной встречи с семьей Борислав стал расспрашивать жену Марфу Петровну и старшего сына Богдана, мальчика 15 лет от роду, о семействе Ярко. Марфа Петровна ничего толком не сказала, а вот Богдан, который дружил с младшими детьми Ярко, рассказал то, о чем и хотели узнать отец и князь Руцкой.

- Дней десять назад в дом Ярко пришли какие-то купцы восточные – сказал Богдан. – Они предложили товары свои. Но Матрена Васильевна купцов прогнала со двора. Потом их главный купец стал приходить один. Зайдет к Матрене Васильевне и о чем-то с нею разговаривает. Потом уходит, а лицо у неё сразу черным становится.

- А где купцы те остановились, ты случаем не знаешь? – спросил князь Руцкой.

- Как не знать – знаю – ответил Богдан. – Остановились они на постоялом дворе верстах в пяти на север от города.

- Как же ты это узнал? – заинтересованно спросил князь Руцкой.

- Так любопытно стало, что за люди, почему приходили в дом Ярко, почему Матрена Васильевна вся почернела – ответил Богдан. – Вот я проследил за тем купцом. Надо сказать, что купец этот человек точно лихой. Всё время пока шел к постоялому двору по сторонам оглядывался. Присматривался – не следит ли за ним кто-то. Но и я не лыком шит. Я тут каждую тропку знаю. И я пройду так, что росу с травы не собью. Ни птица не вскрикнет, ни веточка под ногой не хрустнет. Так ничего и не заметил купец тот. Привел он меня на постоялый двор хоть и таился. А там его вся их шайка и дожидалась.

- Ты молодец, Богдан – сказал князь Руцкой. – Сколько их там людей восточных то на постоялом дворе? Не узнал ли ты часом, раз уж взялся за купцом этим проследить?

- Может, не все там были, когда я вел пересчет, но насчитал я двенадцать человек – ответил Богдан. – Все как один мужчины крепкие, оружие у них отменное, издалека видно.

- Тебе и об оружие многое ведомо? – спросил князь Руцкой Богдана.

- Я сын воина и внук воина, с малых лет привычен к оружию – ответил с поклоном мальчик. – Отец мой всё время в походах провел, а воспитанием занимался моим воинским дед мой. Он меня научил всем премудростям военного дела. Об оружии многое мне рассказал и о том, как им пользоваться. Так что отменное оружие у шайки купца восточного, это точно.

- Добро – сказал князь. – Помог ты нам сильно. Не знаю, чтобы мы без твоей помощи делали. А теперь Борислав Григорьевич давай бери сына и вместе с Яковом отправляйтесь тайно к тому самому постоялому двору, где купец восточный со своей шайкой остановился.

- Я и без сына знаю дорогу к этому постоялому двору – ответил Борислав Отрепьев. - Ведь в пяти верстах от города на север только один такой имеется.

- Тогда поезжайте вдвоем с Яковом до постоялого двора – приказал князь Руцкой. – Заедите на постоялый двор, вроде остановиться желаете. Посмотрите, что за купцы там остановились. Потом покажешь Якову дорогу до имения Алексея Широкого. Нечего ребятам там отлеживаться. Пусть идут по очереди следить за шайкой восточного купца. А как вернешься обратно Борислав, так сразу отправишь сына своего в дом Ярко. Пусть Богдан попросит Матрену Васильевну прийти сюда в гости. Скажет, мол, отец приехал из Москвы и просит к нему зайти.

Борислав Отрепьев и Яков Черный встали с лавок, поклонились князю и отправились исполнять его повеление. Примерно через два часа Борислав вернулся домой. Князь задал несколько вопросов Отрепьеву, а потом приказал ему отправить сына в дом Ярко.

- Добрый воин у тебя растет Борислав Григорьевич – сказал князь Руцкой, как только мальчик отправился выполнять приказ отца. – Глаза у сына твоего, как у рыси, иногда даже мне страшно становится, когда он на меня посмотрит. Матерый волк вырастает.

- На отца моего, Григория Стефановича Богдан похож – ответил Борислав Отрепьев. – Лихой был вояка. Ни в смелости, ни в удали не знал меры. Умер совсем недавно.

- Слышал я об отце твоем – сказал князь Руцкой. – В дерзости так же не имел меры твой батюшка. Помилуй господь его грешную душу. Посмел он вступить в спор с самим дедом государя нашего великим князем Иваном. Разозлился великий князь тогда на твоего отца, хоть и был отец твой большим молодцом. И имел много наград от великого князя. С тех пор и носите вы эту позорную фамилию Отрепьевы. Но ничего. Сейчас дело это исполним царское, и тогда я тебе обещаю, боярин прошение напишет царю и снова вам вернется ваша фамилия родовая Нелидовы.

- Дай-то бог – сказал Борислав Отрепьев.

Тут дверь отворилась, и в горницу вошел Богдан и сказал, что Матрена Васильевна скоро будет. Тогда князь Руцкой спрятался за занавеской, а Борислав остался сидеть за столом один. Вскоре в горницу вошла немолодая женщина. Она поклонилась хозяину дома и сказала:

- С приездом вас Борислав Григорьевич. Сам бог вас послал мне в тяжелый час. Совет и помощь мне нужна сейчас.

- Рассказывай Матрена Васильевна, в чем дело – сказал Борислав Отрепьев.

- Десять дней назад днем пришли к нам во двор купцы восточные и принесли свои товары – ответила Матрена Васильевна. – Не понравились мне эти купцы. Стали предлагать товары свои почти даром. Поняла я, что дело тут нечистое и выгнала их. А на следующий день пришел уже один купец восточный, без товаров и попросил меня выслушать его. Я после долгих сомнений разрешила ему держать передо мной речь. Вот тогда мне этот купец восточный и сказал о том, что мой муж и сын в плену у их господина. И если я исполню повеленье его, то осенью этой их владыка освободит мужа моего и сына из плена и отправит домой с богатыми дарами.

- И в чем повеленье ойратского владыки? – спросил Борислав Отрепьев.

- А повеленье такое – ответила немолодая женщина. – Скоро привезут из Москвы со стражей молодого человека. Я должна признать его, как сына своего Ярослава. Если соглашусь, то будет мне хорошая награда сейчас в виде кошеля серебряных монет, а осенью их владыка освободит моих мужа и сына. А если я откажусь, то тогда муж и сын мой погибнут жуткой мучительной смертью. И если я не поклянусь, что исполню повеленья их владыки, то тогда купец этот со своими разбойниками убьет и меня и всех моих домашних. Сегодня до вечера я должна дать свой ответ.

- А что ты сама думаешь, Матрена Васильевна? – спросил Борислав Отрепьев.

- Боюсь я всего – ответила немолодая женщина. – Если не дам клятву восточному купцу, то смерть мне и детям моим. Им и выгодно. Приедут стражники с самозванцем, а опознать его некому. Мы все мертвы. Но в тоже время приедут стражники царские, как же я им ложно свидетельствовать стану. Ведь это измена! Коль дознается об этой измене Малюта Скуратов, то ждет нас тогда казнь лютая. Куда не кинь, всюду клин. Нет нигде спасения для нас!

- Да, тяжелая ноша свалилась на твои плечи, Матрена Васильевна – сказал задумчиво Борислав Отрепьев. – Непросто тебе и помочь. Больно всё перемешано сложно. Дай мне время.

Немолодая женщина поклонилась хозяину дома и вышла из горницы и вскоре покинула двор Отрепьевых. Тут неожиданно дверь отворилась, и в горницу быстро проскочил высокий крепкий мужчина в богатом кафтане. Он окинул взором горницу и сказал:

- Где ты князь Данила Петрович? Нет у меня времени с тобой в прятки играть. Вылезь на свет божий. Совет нам с тобой нужно срочно собрать здесь.

Из-за занавески вышел недовольный князь Руцкой. Он спросил:

- Что тут делает славный опричник князь Олег Иванович Грибов? Неужели начальник твой Малюта Скуратов послал тебя за мной следить?

- Да кому ты нужен? – возмутился Грибов. – Слишком много чести для тебя князь, чтобы я лично за тобой следил.

- Тогда, что ты здесь делаешь твоя княжеская милость? – спросил зло князь Руцкой.

- Я здесь службу свою служу – ответил с вызовом князь Грибов. – А вот вы все, что тут делаете?

- Мы тут волю своего боярина Никиты Романовича исполняем, а он исполняет царскую волю – ответил князь Руцкой. – Так что тут мы по праву. А вот ты, князь, в нашу службу залезаешь. Это тебе, Олег Иванович понятно?

- Нет, это ты князь Данила Петрович со своими людьми в чужую службу влез – возразил князь Грибов. – И я это докажу. Думаешь, не знаю я, почему вы сюда приехали? Потому что предположили, что чужаки могут попытаться надавить на Матрену Васильевну Ярко для того чтобы она признала самозванца своим сыном. И вы решили срочно отправится в Углич с целью провести свое собственное расследование для того чтобы всё о мнимом Ярославе Ярко разузнать в точности.

- А хоть бы и так! – сказал зло князь Руцкой. – И что с того?

- А то, что мой начальник Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский приказал мне следствие сие произвести здесь на месте – возразил князь Грибов.

- Может и так это, но что это меняет?– возразил князь Руцкой. – Ничего не меняет.

- Пока по этому Ярославу самозванцу мы дело ведем, не забывай об этом князь – зло сказал князь Грибов. - Не было ведь еще царского повеленья передать этого самозванца и его дела вам. Бадму и Мину Анкудинова мы вам передали по царскому повеленью, и их судьба нас более не интересует, а вот самозванца мы сами везем суда. Сами и дело его ведем. Так что вы в нашу службу влезли, а не мы в вашу.

Лицо у князя Руцкого скривилось, и он ответил:

- Да не передан нам самозванец по царскому повелению пока. Это верно. Но скоро точно будет передан нам он.

- Не кажи гоп, пока не перепрыгнул – ответил князь Грибов.

- И то верно – согласился неохотно князь Руцкой. – Всякое может быть.

- Вот и хорошо, князь – ответил князь Грибов. – Вины в вашем рвении все самим сделать нет никакой. Так что дело царское делать нам нужно сегодня вместе. А славой потом сочтемся.

- Хорошо – ответил князь Руцкой.

- Рассказывай тогда, что удалось уже узнать вам – сказал князь Грибов.

Князь Руцкой подробно рассказал всё, что удалось узнать здесь в Угличе. Князь Грибов в ответ рассказал, что смогли узнать его люди. Самое главное стало ясно почти сразу же – Ярослав Ярко оказался самозванцем. В этом больше не было никаких сомнений. Обсуждали, что делать дальше князья долго, а потом вызвали к себе Борислава Отрепьева. И князь Руцкой приказал своему воину:

- Борислав мы тут с князем посоветовались и решили. Отправляйся в дом Ярко и скажешь там хозяйке, чтобы она поклялась чужеземцу признать самозванца сыном, а потом и действительно пусть признает самозванца. И ведет себя с ним ласково. Скажи ей, что никто её в измене не обвинит, ибо сам Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский приказывает ей через своих верных слуг сделать то, что следует. Всё ли ты понял Борислав?

- Я всё понял князь – ответил Отрепьев.

- Тогда иди с богом и выполняй, что тебе велено – приказал князь Руцкой.

Как только Борислав Отрепьев вышел из горницы, князь Руцкой сразу же задал вопрос князю Грибову:

- Как же ты Олег Иванович нашел нас здесь?

- Как только добрались мы до Углича, так сразу установили слежку за домом Ярко – ответил князь Грибов. – Но прямо туда идти нельзя, можем лазутчиков чужеземных спугнуть, если таковые есть. Вот и стали мы ждать, когда выйдет из дома Матрена Васильевна, чтобы незаметно с ней разговор составить. Тут мне и сказали местные стражники, что приехал домой Борислав Отрепьев с каким-то важным господином. И описали тебя. Я сразу и понял, что это ты, Данила Петрович. А когда увидел я, что идет Матрена Васильевна в дом к Отрепьевым так мне стало ясно, с какой целью вы в Углич приехали. Я тогда вслед за женщиной этой и проскочил в дом этот и затаился в сенях. Там я и подслушал весь разговор твоего дружинника с гостьей.

Тут князь Руцкой быстро вскочил с места и вышел в сени. Вернулся назад и сказал:

- Нет там больше никого, а то подумал я, что если твоя милость могла разговор подслушать, может и кто-то иной наш разговор подслушать.

- Не так просто это сделать, слух у меня тонкий, любой шум услышу, никто к нам подкрасться незаметно не сможет – успокоил Руцкого Грибов.

- Хорошо, коль так – сказал в ответ князь Руцкой. – Тогда слушай меня, Олег Иванович, воины мои сейчас следят за купцами восточными. Никто от их внимания не ускользнет незамеченным. Люди мои надежные и проверенные в деле не раз. Но не слишком великий ли мы груз ответственности взвалили себе на плечи, приняв решение о том, чтобы Матрена Васильевна признала самозванца родным сыном и пока оставить купцов иноземных на свободе? Может, пока не поздно, поступим проще и надежней. Людей у нас достаточно. Отправим дружину на постоялый двор и всех купцов восточных захватим в плен. А под пыткой в темнице они всё нам расскажут и зла от них не будет. В темнице мастера твоего начальника правду добудут и из купцов этих и из самозванца.

- Опять ты за свое, Данила Петрович, - возмутился князь Грибов. – Неужели тебе не понятно, что кто-то следит за тем отрядом, что везет самозванца сюда? Кто они и сколько их нам неведомо. Может, один, а может и три. Так что пока нельзя брать купцов. Нужно проследить их до Москвы. И в Москве нужно будет выявить все их связи. Уйти они от нас не смогут. Не с такими орлами справлялись. Так что приедет самозванец, Матрена Васильевна его признает родным сыном Ярославом, ночь проведет самозванец в доме Ярко его и утром в путь, снова в Москву.

- А с чего ты, Олег Иванович, решил, что все лазутчики восточные отправятся вслед за самозванцем в Москву? – спросил князь Руцкой.

- Захотят убедиться в том, что действительно их человек принят на службу в нужный им приказ – сказал убежденно князь Грибов. – Так и будет. Вот там, в Москве мы доложим все начальству, и оно пусть окончательное решение и примет.

- Успокоил ты меня, Олег Иванович, - сказал князь Руцкой. – Как ты сказал, так и поступим. Ну, тогда нечего нам здесь отсиживаться. Поедем к людям своим. А разговор наш продолжим вечером в имении Алексея Широкого.

- До встречи – сказал князь Грибов.

После сих слов, попрощались князья, и вышли из горницы. А вскоре открылась небольшой потайной люк в полу, и вылез из погреба юный Богдан. Посмотрел в окно на князей, которые сели на лошадей и отправились каждый в свою сторону и криво усмехнулся.


Глава 5


Прошли двое суток после того как в Углич приехал князь Руцкой со своими дружинниками, когда привезли под стражей для опознания человека называвшего себя Ярославом Ярко. Встреча мнимого сына с матерью прошла достаточно буднично. Дьяк спросил немолодую женщину о том, признает ли она сына в этом молодом человеке, а она тут же ответила, что признает. После того было объявлено, что только день Ярослав будет дома, а завтра с утра по царскому повеленью отправится на службу в посольский приказ.

Богдан занимался починкой своей обуви, когда к нему подошла старшая сестра Маруся. Она спросила:

- Ты слышал, что привезли из Москвы Ярослава Ярко стражники?

- Слышал – ответил Богдан. – Говорят, привезли под охраной. И что там?

- Дело там дурное – сказала Маруся, и слезы выступили у неё на глазах. – Ты же знаешь, что люб мне с детских лет был Ярослав. Как я горевала, когда узнала о том, что погиб он. Сердце мое чуть тогда не разорвалось от боли. А сегодня, как только услышала, что Ярослав в Угличе сразу бросилась во двор к ним и увидела там чужого молодого человека. Но мать его признала этого незнакомца своим сыном. Что же это происходит? Может надо отца нашего предупредить? Не могла я ошибиться. Чужак приехал в Углич вместо Ярослава. Могли его даже братья и сестры не узнать, они были совсем маленькими, когда уезжал, но я его ни с кем не спутаю. Да и Матрена Васильевна тоже не должна была ошибиться.

- Не переживай, Маруся – ответил Богдан. – Не нашего ума это дело. Ничего никому не говори. Без нас разберутся.

- Нет, я все же скажу батюшке о том, что чужак вместо Ярослава из Москвы к нам был привезен под охраной – возразила Маруся горячо. – Надо схватить чужака, пытать его и узнать всю правду о том, где мой милый друг Ярослав теперь.

- Если пообещаешь мне, что будешь молчать об услышанном тобой, то расскажу я тебе о твоем милом друге – ответил сестре брат.

- Клянусь господом богом, что буду молчать об услышанных мной твоих словах - сказала Маруся. И тогда Богдан поведал ей о том, что узнал о судьбе Ярослава и его отца.

- Вот почему так спешат отвезти чужака стражники снова в Москву – сказала Маруся печально. – Там они и этого чужака в темницу посадят и пытками заставят все тайны свои выдать. Здесь его голова пропадет, а там в их владениях моего друга и отца его головы с плеч слетят.

- Ладно – сказал Богдан. – Попробую я дело одно сделать, чтобы Ярослава выручить. Но ты молчи, Маруся, о нашем разговоре, чтобы потом не случилось.

- Буду молчать, пусть меня даже будут резать на куски – ответила Маруся.

Богдан, перекрестившись на образа, отправился к дому Ярко. Проследил за тем, как организована охрана самозванца. После обеда мнимый Ярослав отправился в одиночестве спать в дом. Охранники оставили одного человека у дверей, а сами отправились обедать. Богдан понял, что пришло время ему действовать. Он забрался во двор через дырку в заборе, а потом проник в дом, через темный ход. В доме Богдан быстро нашел горницу, в которой лежал самозванец. Молодой человек не спал. Он приветливо улыбнулся гостю. Но Богдан тут же дал знак молчать. Потом он быстро нырнул под полати и сказал тихо:

– Пригнись ухом ко мне, кто глянет, решит, что ты спишь. Разговор есть у меня серьезный.

- Говори – ответил молодой человек, ложась на бок.

- Ты не Ярослав, знаю об этом не только я, но и твоя охрана, они специально делают вид, что поверили в то, что мать якобы тебя признала. Велено было Матрене Васильевне признать тебя сыном, вот она и признала - сказал Богдан.

- Брось мальчик пугать меня – сказал тихо самозванец. – Мать меня признала. Братья и сестры тоже. Кто же тебя подослал ко мне, чтобы попытаться меня провести? Я Ярослав и успокойся на том и так скажи и своим хозяевам.

- Пусть ты мне не веришь, но я всё равно помогу я тебе – ответил Богдан. – Но сначала слушай мой рассказ.

И рассказал Богдан всё, что узнал в последние несколько дней. Рассказал о том, как приехали князья в их дом, какие разговоры они вели, рассказал о том, где расположились на постой купцы восточные. Рассказал о том, как выявили и двух человек, которые сопровождали самозванца с охраной. И о том, что схватят и отправят на пытки всех, и мнимого Ярослава и его товарищей в Москве. После того, как выявят всех, кто причастен к ойратской разведке.

- Вижу, правду ты мне рассказал друг – сказал молодой человек.

- Я тебе помогу – сказал в ответ Богдан.

- Спасибо, друг, но одно мне не понятно, зачем же ты так рискуешь? – удивился молодой человек. – Я тебе никто и отплатить за помощь вряд ли смогу. Выбраться из такого капкана мне будет тяжело. Я теперь это прекрасно понимаю.

- Сестра моя любит Ярослава, если сможешь помочь ему и его отцу вернуться домой сделай это – сказал Богдан.

- Обещаю, если вернусь к своему владыке, то попробую убедить его отпустить Ярослава и отца его домой – сказал самозванец.

- Сделай что сможешь, ибо главная причина того, что я сейчас тебе помогаю не в помощи Ярославу и его отцу – сказал Богдан.

- А в чем же? – спросил удивленный самозванец.

- Носит наша семья позорную фамилию Отрепьевы вот уж, сколько лет – ответил Богдан. – А всё потому, что дед нашего царя моего деда за его смелость и ум наказал. Совсем молодым человеком был мой дед тогда, и подвергли его по приказу великого князя Ивана мучениям и издевательствам. И после такого наказания велено было ему и его потомкам носить фамилию Отрепьевы. Рассказывал мне дед о том, что отправили его умирать после истязаний в родные края. Позвала к нему мать старую ведунью. Она посмотрела деда, пожалела его, дала настой целебный, а раны мазями намазала. Но дед никак не поправлялся. Долго лежал и не вставал. Пришла как-то эта старушка снова к деду моему и стала приговаривать, не жилец ты, не хочешь ты на свете жить. Нужно заставить себя захотеть жить. Тогда решила она погадать деду, предсказать, что ждет его в будущем. Выпила она настой особый колдовской и стала читать заклинания. А потом как закричит - зря великий князь Иван тебя обидел. Ты воспитаешь в своей семье человека, который последнего представителя рода его мучить будет и убьет. На вашем роду кровь царская будет. Сказала так старушка и тотчас выбежала в ужасе из дома. И больше уж назад не возвращалась. Но дед с того дня быстро пошел на поправку. Отца моего в ненависти к наследникам своего обидчика дед не воспитал, потому что с мечом в руках защищал родину. А мне он передал всю свою ненависть к роду врагов своих. Всё что плохо для них, всё хорошо для нас. Раз тебя хотят схватить по приказу царя, значит, я должен этому помешать.

- Верю я теперь тебе – сказал самозванец. – Ты благородный человек, и дед твой был благородным человеком. Придет время, и тогда ты расплатишься за оскорбление своего рода.

- Придет час расплаты! Рано или поздно – сказал Богдан. – Но, уже сейчас помогая тебе, я чувствую, как всаживаю свой нож в царское тело.

– Раз так, то тогда просьба есть у меня, друг мой – сказал самозванец.

- Что нужно сделать? – спросил Богдан.

- Вот флажок, я сейчас на нем напишу сообщение, повесь его незаметно на соседнем доме – ответил самозванец.

- Сделаю – ответил Богдан.

- И еще. Раз так уж у нас получилось, то подскажи мне, как выбраться незаметно из дома этого? – спросил самозванец. – Ты же как-то смог незаметно сюда проникнуть.

- Как выбраться из дома я тебе подскажу, как пробраться незаметно на конюшню я тоже тебе покажу – сказал Богдан. – Садись на Серко. У него звездочка на лбу. Добрый конь. С ним от любой погони уйдешь.

- Хорошо, значит, велели князья никого не захватывать, а только следить за купцами восточными? – спросил самозванец.

- Таков был княжий приказ – ответил Богдан.

- Это очень удачно – сказал с улыбкой самозванец. – Еще раз спасибо брат за помощь.

После сих слов задумался на время мнимый Ярослав. Потом написал нечто небольшой кисточкой и тушью на флажке и отдал его Богдану.

- Давай всё показывай, как мне выбираться отсюда, да бери флажок – сказал мнимый Ярослав. – Даст бог, еще встретимся на этом свете и тогда я тебе отплачу за твою помощь.

- Удачи тебе Ярослав – сказал Богдан.

- Не зови меня Ярославом – ответил самозванец. – Называй меня Арсланом. Если окажешься вдруг на востоке, в великой степи спроси там Белого Арслана сына великого нойона Богучара. Запомни имя мое и моего отца. Может, поможет тебе это знание в будущем.

- Не забуду, а теперь давай сюда флажок, а я поползу по полу, ты же ползи за мной, чтобы нас стражники не заметили – сказал Богдан. Он выбрался из горницы и показал, как можно незаметно покинуть дом, а потом так же незаметно пробраться в конюшню. В конюшне Богдан показал Серко. Потом Арслан незаметно вернулся в дом, а Богдан выбрался со двора Ярко. Не теряя времени, он повесил флажок на видном месте на заборе третьего дома от дома Ярко. А сам спрятался и стал наблюдать за улицей. Вскоре на улице появился всадник, весь в черном одеянии, как опричник. Он подъехал к флажку и забрал его с собой.

- Нечего мне тут больше делать – сказал сам себе Богдан и отправился домой. Остаток дня прошел спокойно. А утром в доме разразился страшный скандал. Два князя сцепились в горнице, как два пса, пытающихся загрызть друг друга.

- Это ты во всем виноват изменник! – кричал князь Руцкой, пытаясь задушить князя Грибова. – Я же тебе говорил, поступим надежно, всех захватим и на пыточный двор отправим. Там они во всех своих винах признаются. Ты же предатель убедил меня лишь следить за купцами восточными и не спешить с их захватом. Гадина! За это тебя убить мало.

- Сам ты гадина – кричал в ответ князь Грибов, так же пытаясь свернуть шею своему противнику. – Ты клялся мне, что люди твои надежные, от них никто не уйдет. А ведь все купцы восточные исчезли, словно их на свете не было. Раз и нет. А куда же твои люди смотрели? Продался ты врагу князь!

- А куда твои люди смотрели? – возразил князь Руцкой. – Как можно было упустить самозванца Ярослава? Как он смог уйти от стражников? Это измена! Ты продал царя и отечество! Все теперь пойдем на пыточный двор. Точно посадит нас царь за позорный наш провал на кол обоих.

- Я от царя ничего скрывать не стану – сказал гордо князь Грибов. – Накажет царь, такова его воля. Посадит на кол, значит, так и быть. Так что нечего меня пугать. Мне стыдно, что опозорился я, не исполнил царскую волю. Подвел своего начальника.

- И я нечего скрывать не стану – сказал князь Руцкой. – Все, так как есть и расскажу боярину своему. Боярин Никита Романович сам решит, как меня наказать.

- Неужели нет никакой надежды, изловить этих лазутчиков? – спросил князь Грибов.

- Что ты спрашиваешь? – возразил князь Руцкой. – Нет никакой возможности изловить сейчас лазутчиков. Ушли они в ночь, а дождь смыл все их следы. Нужно срочно возвращаться в Москву доложить всё как есть старшим нашим командирам.

Так и решили два князя. Отправились они, в Москву понурив головы. Добравшись до места, сразу же каждый князь отправился к своим старшим командирам с докладом о побеге мнимого Ярослава Ярко и его подельников. Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский по прозванию Малюта Скуратов начальник высшей полиции по делам государственной измены выслушал доклад князя Грибова молча. Потом спросил:

- Кого в измене подозреваешь? Не мог без измены бежать самозванец.

- Всех подозреваю – ответил князь Грибов.

- Это значит, что никого обвинить прямо ты в измене не можешь? – спросил Малюта Скуратов.

- Так и есть – ответил князь. – Измена на лицо, а обвинить в ней некого.

- А семейство Ярко? – спросил Малюта Скуратов. – Эта Матрена Васильевна ведь вела беседы с лазутчиками, может, они её и уговорили помочь побегу мнимого сына?

- Так-то оно так – согласился князь. – Да только клянутся мои люди, что почти не разговаривали с мнимым Ярославом члены семьи Ярко. Единственный раз оставался один самозванец в доме без сопровождения охранников это после обеда. Но никто из семейства Ярко в дом не заходил. В этом все мои люди уверены. Если бы не их уверенность, я этих Ярко там же велел бы пытать. Но обвинить их не в чем.

- Значит, некто проник в дом в тот момент, когда мнимый Ярослав якобы спал после обеда – сказал Малюта Скуратов. – Этот человек должен был быть хорошо знаком с домом Ярко. И еще он должен быть сильно заинтересован в спасении чужеземца, пойти на такой риск – пробираться в дом за которым следят стражники дело не простое.

- Десять дней, если не больше были лазутчики те в Угличе – сказал князь. – Могли они подготовить побег, может, не было у нас измены. Мы туда прибыли всего за два дня до приезда мнимого Ярослава. Было у лазутчиков время подготовиться.

- Это так – сказал Малюта Скуратов. – Хорошо. Поеду я посоветуюсь с Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым. После того пойду к царю с докладом. А там, как решит царь.

Завершив разговор с князем Грибовым, Малюта Скуратов отправился на совет с Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым. Никита Романович был сильно удручен тем, что чужеземный лазутчик смог сбежать от стражи. Обсудив между собой их общий провал, решили вместе отправиться к царю с повинной головой. Но меж собой заключили союз вести это дело впредь вместе. Под присмотром лучших людей Малюты Скуратова решили срочно выпустить из-под стражи Мину Анкудинова, предполагая, что рано или поздно на него выйдут ойратские лазутчики. После того, как обговорили все вопросы, Малюта Скуратов с Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым отправились к царю.

Царь выслушал доклад с недовольным выражением лица и после его завершения сказал:

- Какой молодец этот мнимый Ярослав! Ушел от лучших моих людей, так что они даже не смогли понять, что от них сбежал их пленник. Он молодец, а вы все нет! Надо бы для порядка всех этих сонь посадить на кол вместе с их командирами уже сегодня, а вас обоих отправить на плаху, чтобы вам отрубили ваши глупые головы. Но по доброте своей дам вам я надежду на спасение. Десять дней вам на то, чтобы нашли вы сбежавшего от меня мнимого Ярослава и его подельников. Не исправите свою оплошность, то через десять дней, третьего апреля все кто участвовал в этом позорном деле, будут посажены на кол, а вас ждет плаха.


Глава 6


Из Москвы в Углич к Марфе Петровне гонец ранним утром принес недобрую весть. Из грамотки посланной ей мужем, узнала пожилая женщина о том, что грозный царь Иоанн, после того как ему доложили, что чужеземные лазутчики во главе с мнимым Ярославом Ярко смогли сбежать от стражи и скрылись неведомо куда, повелел отыскать их любым способом в срок до 3 апреля. И пригрозил, что если не будут пойманы сбежавшие лазутчики до этого дня, то ждет всех, кто упустил чужеземных лазутчиков в Угличе жестокая мука - смерть на колу. Борислав Отрепьев так же попал в число тех, кого ждала ужасная смерть, если не будут изловлены беглые лазутчики. Молил в своей грамотке он Марфу Петровну не оставить его без помощи в тяжелый час и обойти всех бабок и дедов в окрестностях и просить чтобы молились за него, молились за то, чтобы смогли царевы слуги изловить чужеземных лазутчиков до третьего апреля.

Услышав о таком горе, постигшем их семью, закричала дурным голосом Марфа Петровна. На крик сбежались дети. Марфа Петровна велела всем им всем молиться о спасении отца их, Борислава. Маруся бросилась к матери и постаралась выведать у неё, что случилось с их отцом. Потом она, узнав о том, какое послание прислал отец, подала матери воды и сказала:

- Матушка надо срочно отправить в Москву к отцу Богдана. Пусть отвезет он иконку дедовскую, которая его спасла когда-то от великой беды, и которую дед подарил внуку своему. Может, поможет она, защитит отца нашего от смерти.

- Хорошо ты это придумала, дочь моя – воскликнула, выходя из оцепенения, убитая горем пожилая женщина. – Богдан бери лучшего жеребца и тотчас отправляйся в Москву к отцу. Отвези ему дедовскую иконку.

- Как же он один до Москвы доберется? – спросила Маруся удивленно.

- Где этот черт, гонец? – вскрикнула Марфа Петровна. - Быстро его ко мне.

- Я здесь хозяйка – ответил дюжий молодец, входя в горницу, и поклонившись хозяйке и святым образам.

- Отправляйся в Москву вместе с Богданом – приказала Марфа Петровна. - Немедленно.

- Дай хозяйка мне хоть дух перевести – возразил гонец. – Всю дорогу без отдыха скакал. Руки и ноги трясутся у меня от усталости.

- Нет у нас времени на отдых – сказала грозно Марфа Петровна. – Срочно бери свежих лошадей, и отправляйся в Москву. Гонец, верю я, что ты устал, но после отдохнешь, погуляешь от души, уж не обижу тебя наградой, свое получишь ты за труд. Делай свое дело только, не мешкай. Отвези мужу моему сына с иконой дедовской. А я побегу по бабкам и дедам, просить их о помощи моему супругу. Пусть молятся о спасении хозяина нашего. Выручать надо хозяина нашего. Всем нам будет худо, коль хозяина нашего не станет.

- Хорошо, матушка Марфа Петровна – ответил гонец с поклоном. – Богдан собирайся в дорогу. Прямо сейчас отправимся, раз таков приказ хозяйки.

Маруся подошла к Богдану и сказала тихо:

- Натворили мы с тобой дел брат. Грех взяли на душу великий. Из-за нас может отец наш смертью ужасной погибнуть. Отправляйся в Москву. Спасти надо отца. Чует моя душа, что тот не настоящий Ярослав сейчас в Москве прячется, где-то недалеко от отца нашего. Найди его, попроси о помощи. Иконку дедовскую возьми с собой. Поможет она тебе в Москве. Верю я, что спасется наш отец, всё будет хорошо у нас. Бог нам поможет, хоть мы и грешники.

- Не дело ты затеяла, Маруся. Ведь даже если найду я самозванца, что с того? – возразил тихо сестре Богдан. – Неужели он пойдет и в руки царских палачей себя сам отдаст и обречет себя на муки смертные ради спасения нашего отца? Нет, не поможет он нам, даже если смогу я его отыскать в Москве. Пустые хлопоты. Смириться нам следует с судьбой.

- На всё божья воля – ответила Маруся строго. – Может ты и прав, и не поможет нам этот самозванец. А может и поможет. Ты наперед не знаешь, вот и не умничай. Поезжай и просто сделай то, что я тебе велю.

- Хорошо – ответил Богдан. – Сделаю всё так, как ты мне велишь. Только не ругайся.

- Вот и ладно – ответила Маруся. – Ничего там не бойся. Всё будет хорошо.
***

Через сутки Богдан уже въехал во владения боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева в Китай-городе. Слез с лошади и встал посреди большого двора. Вскоре к сыну вышел отец. Он обнял Богдана, прижал его к груди и сказал слабым голосом:

- Зачем же ты приехал сюда? Кто тебя надоумил? Послезавтра третье апреля, если не найдем беглецов отправят меня вместе с друзьями моими на казнь. Узнают, что ты мой сын палачи, тогда можешь и ты пострадать. Зря ты сюда явился.

- Я привез по приказу матушки и сестры старшей дедовскую иконку – ответил Богдан. И тут же передал иконку отцу. Тот, перекрестившись, взял её, прижал ко лбу, а потом вернул сыну.

- Эту иконку дед твой тебе завещал, мне она не поможет – сказал Борислав. – Оставь её у себя тебе её защита сильно пригодится, когда ты останешься один. И будет это совсем скоро.

- Как скажете отец – ответил Богдан, принимая обратно иконку.

- Лучше расскажи мне как вы там? Что нового в Угличе? – спросил Борислав Отрепьев у сына.

- Отец, в Угличе всё хорошо, но лишь неделю я не видел вас, но по вам можно сказать, что прошло больше десяти лет с того времени, как мы виделись в последний раз – сказал Богдан и лицо его побледнело. – Волосы ваши черные, как крыло ворона, словно снегом накрыло. Лицо покрылось морщинами, согнулись вы так, словно вырос у вас горб.

- Это, правда, постарел я на глазах, горе не красит сынок – ответил отец сыну. – Я же не глупый человек, давно служу боярину своему и прекрасно понимаю, что скрылись лазутчики чужеземные давно из наших краев и не найти нам их, как бы мы не старались до 3 апреля. Так что ждет меня впереди смерть мучительная на колу. Может, конечно, царь и помилует кого-то из нас. Но на это трудно рассчитывать. Сильно обижен, как говорят на нас царь. Что нас, грозит царь боярина моего и даже самого любимого своего слугу Малюту Скуратова казнить из-за этих беглых лазутчиков. Может, конечно, и пощадит их царь ради заслуг прежних, но нас точно никто не пожалеет. Так что отдыхай сынок сегодня с дороги, а завтра утром пойдем с тобой на базар, здесь рядом с нами восточные купцы торгуют своими товарами. И с подарками моими прощальными отправляйся домой в Углич. Не хочу, чтобы ты тут был и присутствовал при моей казни. Поцелуй от меня мать свою, братишек и сестру. А сейчас мне нужно спешить. Так что до вечера ты свободен.

- Дайте мне монеток отец – попросил Богдан. – Схожу, посмотрю я на эту торговлю восточную, о которой вы мне рассказали.

- И то дело – ответил Борислав. – Сходи, посмотри на базар восточный. Меня сейчас отправляют по делу в посольский приказ, встретимся вечером. Самое главное обратно сюда возвращайся дотемна. Иначе дверь закроют, и стража может не пустить во двор, даже несмотря на то, что ты мой сын. Тут порядки строгие.

После сих слов отец вручил сыну горсть монет, а сам отправился по делам своей службы. Богдан, воспользовавшись тем, что никто на него не обращает никакого внимания, отправился на восточный базар. Побродив какое-то время по базару, купив себе пару пирожков с потрохами, Богдан подошел к одному из торговцев, который показался ему пользующимся уважением у остальных торговцев и спросил:

- Вы не знаете Белого Арслана сына великого нойона Богучара?

- Я не знаю такого человека – ответил купец. – Но я могу спросить у других торговцев, может, кто и знает его. Что мне ответить, если меня спросят - зачем какой-то мальчик хочет узнать, где Белый Арслан сын великого нойона Богучара?

- Мне нужно срочно с ним повидаться – ответил Богдан.

- Хорошо – ответил купец. Богдан, попрощавшись с купцом, продолжил свои странствия по базару. Всё здесь было в новинку для него. Мальчик видел невероятное количество лавок полных серебряными и золотыми украшениями. Проходил мимо лавок торгующих различным сукном, пряностями, персидскими коврами и лекарственными средствами. Неожиданно Богдана кто-то слегка толкнул рукой. Мальчик оглянулся и увидел мужчину лет сорока, азиата в восточном халате. Восточный человек знаком пригласил Богдана следовать за ним. Мальчик бросился вслед за мужчиной, который быстро шел мимо торговых лавок. Вскоре Богдан оказался во дворе небольшого дома. На лавке возле дома сидел молодой мужчина в восточном одеянии. Мужчина сказал:

- И зачем ты хотел меня видеть?

Присмотревшись, Богдан признал Арслана. Мальчик невольно воскликнул:

- Никто тебя теперь не узнает Арслан сын великого нойона Богучара. Ты словно стал другим человеком.

- Этим искусством лицедейства должен обладать каждый, кто служит тайным оком великих правителей – сказал Арслан. – Но я повторю свой вопрос. Что тебе от меня нужно? Зачем искал меня?

Богдан быстро рассказал о том, в какую беду попал его отец и попросил помощи. Арслан внимательно выслушал рассказ и сказал равнодушно:

- Ты же понимаешь, что спасти твоего отца от смерти я могу, лишь сдавшись царским слугам. А они меня потащат на пыточный двор и вздернут на дыбу, начнут переламывать все мои суставы. Рвать щипцами мою плоть, жечь меня огнем. А потом уже груду окровавленного мяса бросят на телегу и бросят собакам на съедение в овраг за городской стеной. Мне такое дело не нравится. Я готов тебе помочь, но не такой страшной для себя ценой. И вообще удивительно. Ты же такой рассудительный человек, холодный и расчетливый. Как ты мог подумать, что я спасу отца твоего от страшной смерти ценой своей страшной и мучительной смерти?

- Да я так и подумал – ответил Богдан, положив руку на дедовскую иконку. – Это сестра моя Маруся меня с толку сбила. Есть у неё, говорят, дар какой-то. Знает она иногда те вещи, что знать обычный человек не должен был. К примеру, сказала она, что ты где-то недалеко от отца моего сейчас прячешься. Вот я слушаю её. По её наущению я тебя тогда спас и сейчас она сказала, чтобы я не умничал и нашел тебя и попросил о помощи. Я ей объяснял, что ты нам не поможешь, а она мне возразила, мол, что ты своим слабым умом понимаешь, может и поможет несмотря ни на что Арслан. А вот видишь, все, по-моему, получилось. Так как я и думал. Нет для тебя никакой выгоды, снова с царем встретиться и с ним разговоры вести. Царь тебя обругает страшно, а потом велит мучить тебя до смерти. Так что прав я, а не сестра моя Маруся.

- А ведь верно - сказал Арслан. – До разговора с царем меня никто и пальцем не посмеет тронуть.

- И что с того? – сказал Богдан. – Царь наш жесток, ты же это прекрасно знаешь.

- Ладно, хорошо – сказал Арслан. – Не твоего ума это дело. Права твоя сестра. Может я и спасу твоего отца от страшной смерти.

- И как ты это сделаешь? – спросил Богдан.

- Очень просто – ответил Арслан. – Вы утром с отцом пойдете на восточный базар. Я буду сидеть среди торговцев. Тайно укажешь отцу на меня, скажешь, что признал мнимого Ярослава Ярко. Не только спасется твой отец от смерти, но еще и награду от боярина получит!

- Хорошо, Арслан, как скажешь – сказал Богдан.

- Иди к отцу, это недалеко отсюда, выйдешь на улицу и через базар напрямую, а я здесь в этом дворе вон в той каморке спокойно проведу свою последнюю ночь на свободе – сказал Арслан.

- Прощай Арслан, до встречи завтра – сказал Богдан и отправился в имение боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева. Как только мальчик вышел со двора Арслан вскочил с лавки и сказал мужчине в восточном халате:

- Норма, проследи за этим местом со стороны. Возможно, сюда скоро придет стража. Если она появится, сразу сообщи мне об этом. Я буду в литовском гостиничном дворе.

Потом Арслан зашел в каморку, и вскоре вышел из неё уже в одежде европейского вида. Осмотревшись, он двинулся в сторону литовского гостиничного двора. Там он и провел спокойно ночь. Никто его не побеспокоил. А утром он снова встретился с Нормой. Тот рассказал, что стража в дом, за которым ему было велено присматривать, не приходила. Арслан сказал:

- Всё делайте так, как наметили. Отправляйтесь все в дорогу. Все места в караван-сарае кроме моего места освободите. По пути домой нагоните караван князя Нарана и дальше он станет вашим командиром. А я останусь здесь один. Отправляйтесь в путь прямо сейчас. Если то будет угодно вечно синему небу, мы еще встретимся.

- Как прикажете, господин Арслан – ответил с поклоном Норма.

- Нет времени, я должен идти, спешите и вы – приказал Арслан.

А в это время Борислав, усердно помолившись богу, вместе с сыном в трапезной завтракал. Настроение за столом было траурное. Завершив трапезу, отец и сын отправились на восточный базар. Медленно, никуда не спеша обходили они лавки с товаром. И вот уже когда солнце достаточно высоко поднялось в небе и едва не достигло зенита, Богдан слегка толкнул в бок рукой отца.

- Что ты толкаешься? – спросил отец.

- Вон там сидит человек, это и есть тот самый мнимый Ярослав Ярко – тихо сказал отцу на ухо Богдан.

- Это тебе показалось – ответил отец. – Этот парень совершенно не похож на сбежавшего лазутчика.

- И все же это он и есть – сказал Богдан. – Я его узнал.

- Ты его и видеть особо не мог – возразил отец. – Я его и сам почти не видел, не до того мне было.

- Ваша, правда, отец – признал, быстро смекнувший опасность ситуации Богдан. - Видел я мнимого Ярослава только издалека. Может и ошибся я. Хорошо хоть вы меня поправили, а так посадили бы под стражу невинного человека.

- Так говоришь, похож этот чужеземец на бежавшего лазутчика? – спросил отец, что-то решая про себя.

- Похож – ответил Богдан.

- Тогда сынок присмотри за этим чужеземцем, я быстро вернусь – сказал отец. – Если вдруг уйдет с базара чужеземец, выследи его, дед тебя этому учил.

- Я его не упущу – заверил Богдан отца.

Бросился Борислав во двор боярский и сразу же к хозяину своему:

- Нашел я мнимого Ярослава Ярко. На базаре прямо рядом с нами в торговых рядах.

Ничего не стал спрашивать Борислава боярин, отправил с лучшими своими людьми на базар и приказал следить за лазутчиком и ждать приказа, а сам приказал срочно отправить гонца к Малюте Скуратову. Вскоре вместе со своими людьми приехал Малюта Скуратов. Отправил он своих людей на базар и вскоре один из них вернулся и сказал, что действительно это мнимый Ярослав Ярко сидит в торговых рядах. Решено было дать лазутчику дойти до места, где он с подельниками своими остановился и там всех вместе и захватить. Довели лазутчика дружинники до караван-сарая и там его скрутили, на помощь к нему выскочили купцы, недавно заехавшие туда и решившие, что на их товарища напали разбойники. Но всех их убили стражники, расстреляв из пищалей. Мнимого Ярослава Ярко отвезли на пыточный двор, а сами боярин Никита Романович и Малюта Скуратов отправились к царю на аудиенцию. Царь встретил их с ехидной улыбкой:

- Топоры наточены. Завтра прощаться буду с вами обоими. Жалко, скучно без вас станет, но делать нечего. Раз уж решил, значит, решил.

- Не вели казнить, вели миловать – ответили хором два вельможи. – Захвачен нами супостат.

Царь рассмеялся в ответ:

- Так я и думал, что доложите вы мне, что окружили в лесу злодеев, но те все в болоте утопли.

- На пыточном дворе мнимый Ярослав Ярко, ждет решения свой судьбы – сказал Малюта Скуратов.

- Хоть и жду я сегодня в гости важного гостя пана Воловича видного вельможу Великого княжества Литовского, но не удержусь, схожу на пыточный двор посмотрю на то, кого вы поймали – сказал царь, вставая с кресла. - Не дай бог вы со мной шутить вздумали!

Добравшись до пыточного двора, царь увидел мнимого Ярослава Ярко. Радости Иоанна не было предела. Приказал он палачам подготовиться, но без него пока не трогать лазутчика и допроса не начинать. А сам отправился на переговоры с литовским дипломатом.


Глава 7


Царь принял посла Великого Княжества Литовского Остафия Богдановича Воловича, сидя в высоком кресле в посольском приказе. Посол вошел в зал и низко поклонился царю. Старший дьяк встал между царем и послом и громко начал читать вслух свиток:

- Скипетродержатель Российского царства, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси (далее последовал полный титул) приветствует у себя в гостях посланника Великого Княжества Литовского Остафия Богдановича Воловича.

- Великое Княжество Литовское в моем лице приветствует Великого князя Великого Княжества Московского и прочая, и прочая Ивана Васильевича – ответил с поклоном посол.

Лицо царя скривилось от неудовольствия, посол демонстративно не назвал русского правителя царем. Иван Васильевич встал с кресла и произнес, не скрывая своего гнева, глядя прямо в глаза послу:

- Придется прервать наш разговор посол, не начав. Великая честь была тебе оказана, но ты оказался её недостоин. Прощай, больше мы тебя у себя видеть не желаем. А государю вашему в письме напишу я, что посол раздражил наше величество своим нелепым поведением и мы на него разгневались. И за малоумие посла чтобы не обратило наше величество свой гнев на твою землю, ты образумишься, и пришлешь мне твоих послов с челобитной и извинениями. Если же ты захочешь бранную лютость утолить и пришлешь послов, согласно нашему наставлению, то мы тебя за твою покорность пожалуем.

Посол с поклоном ответил царю:

- Я бы доказал вам великий князь свою правоту, но раз гоните вы меня не выслушав моих доводов, то вынужден я вас покинуть. Видимо потому вы не даете мне слова сказать, что боитесь спор проиграть мне.

- Из любви к истине я многим противникам своим даю со мной в спор вступить, тут много тому свидетелей – ответил царь. – Но я свой титул ношу по праву, ибо нам брат — цесарь Римский и другие великие государи, а вашему правителю невозможно называться им братом, ибо ваша земля честью ниже этих государств, как будет доказано впереди, если то понадобится. Так что не о чем нам с тобой посол спорить.

- Я из простых писарей выслужился, но правда все же за мной и выслушать её вам ваше величество, видимо не по силам, так как она для вас нелицеприятна, так по всему выходит – ответил с поклоном посол. - Наши владыки великие князья, царский титул себе не присваивают незаконно. А королевскую корону только из рук папы римского можно получить. Корона сия сегодня возложена на голову правителя Польши.

- Врешь ты всё посол, по силам мне любую правду выслушать, но только ты правды не скажешь, лукаво врать мне будешь, но всё равно повелеваю я тебе посол остаться – ответил царь. – Говори, что хочешь. Рот тебе затыкать я не стану. А то вернешься к себе домой и станешь там хвастаться перед европейскими своими собратьями, что испугался русский царь спора со мной.

- Я бы и остался и доказал вам правоту свою, но вы государь грозитесь написать господину моему жалобу на меня – возразил посол. - Как же могу остаться здесь и правду вам открыть попытаться, если вы уже заранее меня в малоумии перед правителем нашим обвинить решили, не дав мне высказаться?

- Начинай уж говорить, я слушаю тебя внимательно – сказал примирительно царь. - Не стану я на тебя писать жалобы правителю твоему.

- Коль так, то хочу в первую очередь напомнить о том, что в основе самой идеи государства лежит понятие справедливости – сказал посол.

- Это посол, ты, верно, отметил, о том издревле известно – сказал одобрительно царь.

- А справедливость невозможна там, где нет закона и порядка – начал речь посол. – Ведь если не будет закона и порядка, всё тогда перепутается в мире. Всё что угодно может тогда на свете произойти. К примеру, коль нет закона и порядка любой человек, хоть калмык какой-нибудь за стол в Кремле возле твоей милости усядется и объявит себя сыном княжеским, а то и самим князем из Углича. И будет по-своему прав.

- Вот ведь, я и забыл, что ты Остафий Богданович главой польско-литовской тайного сыска служишь, уж который год – воскликнул в сердцах царь. – Уел ты меня, признаю.

- Как я, малоумный, могу уесть грозного властителя? – сказал смиренно посол.

- Ох, Остафий Богданович, хватит тебе передо мной юродствовать – сказал царь. – Зря я тебя малоумным назвал, это верно.

- Не хотел я обидеть ваше величество, но правда в том состоит, что не имел царский титул отец ваш, да и дед такого титула не имел – ответил посол. – Да и не только в Москве, и в Киеве могучем никто из князей в старые времена на царство венчан не был. Так что неоткуда у Московского правителя взяться царскому титулу. Не обижайтесь, ваше величество, но это так.

- Не забывай о родстве нашем с византийскими императорами посол - ответил царь.

- Я не забываю – ответил посол. – Но царский титул носят лишь прямые потомки Чингисхана. Есть ли доказательства того, что вы ваше величество потомок сего великого владыки? Простите меня, но мне неизвестно об этом.

- Я на тебя посол не обижаюсь уже – ответил царь. – Спор наш сегодня будет долгим.

И действительно, царь с послом проспорили почти до рассвета на самые разные темы, каждый в итоге остался при своем мнении. Царь, однако, был невероятно доволен состоявшимся разговором. И сказал на прощание послу:

- Спасибо посол за ожесточенный сегодняшний спор. Давно я такого удовольствия не получал. Великий ты книжник и мудрец посол. Беседовать с тобой, как мед сладкий пить. Сегодня же напишу письмо твоему владыке, чтобы он присылал впредь только тебя своим послом для переговоров со мной. Пусть знает твой властитель, других посланцев я от него кроме тебя не приму.

И на том попрощался царь с послом. После приема отправился царь в свои покои и тут же приказал, чтобы пришел к нему Малюта Скуратов вместе с боярином Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым. Как только вошел начальник высшей полиции по делам государственной измены и ближний боярин к царю тот сразу же рассказал своим вельможам о разговоре с литовским послом.

- Значит, смогли их ищейки уже пронюхать о том, что калмык пытался проникнуть к нам в Кремль – сказал Малюта Скуратов. – Быстро, однако, они сработали. Вижу, что времени новый начальник литовского тайного сыска не терял, теперь везде у него в Москве свои уши имеются, везде измена свои корни пустила. А ведь я предупреждал, что кругом предатели затаились.

- Молодец, что предупреждал, заслуга великая в этом твоя – сказал насмешливо царь. - Что еще хочешь сказать? Чем похвастаться еще желаешь? Или пожаловаться хочешь, что шуб тебе мало подарено?

- Спасибо, всем довольны – хором ответили вельможи.

- Дело важнейшее вам поручено было – сказал царь. - А вы всё упустили. Смотреть на вас тошно.

- Так старались, как могли – ответил Малюта Скуратов.

- Плохо старались – возразил царь. – Как-то смогли ведь люди Воловича узнать о том, что калмык пытался к нам на службу в Кремль поступить под видом сына князя из Углича?

- Прости нас царь – сказал Малюта Скуратов.

- Бог простит – ответил царь.

- Так искали мы беглеца, грамот много было разослано по всем нашим заставам на дорогах с описанием мнимого князя и того, что он бежал из Углича – ответил боярин Никита Романович. – Как тут тайну соблюдешь. Приказ был найти во, чтобы то ни стало. Вот видимо и попалась одна из грамот на глаза какому-нибудь лазутчику.

- Но в грамотах разве было сказано о том, что хотел калмык, сей самозвано назвавшийся княжьим сыном в Кремль пробраться и попасть в посольский приказ на службу? – спросил царь.

- Нет, конечно – ответил Малюта Скуратов. – О том ничего не было написано.

- Вот и я о том же – сказал царь.

- Но разве сказал вам государь посол о том, что по его сведениям калмык, под видом княжеского сына, пытался попасть на службу в посольский приказ? – спросил боярин Никита Романович.

- Сказал посол, что любому человеку, хоть и тому же калмыку можно присвоить себе звание князя русского без всякого на то права и сесть рядом с царем за стол – ответил царь.

- А это значит, калмык этот хотел под видом русского князя попасть на службу в Кремль, ведь те, кто рядом с царем за столом сидят, служат в Кремле – пояснил Малюта Скуратов. – Других людей за стол к царю не сажают.

- А ведь знали в самом посольском приказе об истории с калмыком-лазутчиком? – спросил царь.

- Конечно, кому как не им знать это – ответил Малюта Скуратов.

- И вот теперь мне посол такое сказал – промолвил печально царь. – И как тут об измене не подумать?

- Это значит, в приказе у Ивана Висковатого предатель – сказал Малюта Скуратов. – А может и сам Иван предал нас? Давно я стал Ивана в измене подозревать.

- Присмотрись к Ивану внимательно – ответил царь. – Об измене его рано говорить. Но присмотреться к нему следует.

- Что делать с калмыком государь? – спросил Малюта Скуратов.

– Срочно отправьте пленного калмыка из Москвы в Александровскую слободу. Но так всё сделайте на этот раз, чтобы пан Волович со своими лазутчиками об этом ничего не узнал. Заточите нашего пленника в одиночной камере, чтобы ни с кем он и словом не смог обмолвиться. Пусть сидит там, ждет меня в полном одиночестве. Сам потом им займусь, когда посчитаю нужным.
***

Пленника Арслана, крепко связанного, по рукам и ногам, тюремщики завернули в ковер, и отправили в Александровскую слободу, где заточили в одиночной камере. Там он провел десять дней. На одиннадцатый день дверь темницы отворилась, и вошел царь в сопровождении Малюты Скуратова, боярина Никиты Романовича, палача Никитки и дьяка. Дьяк приготовился вести запись допроса. Малюта Скуратов приказал пленнику:

- Давай сказывай всё о себе. Как тебя зовут? Какого ты роду племени. Кому ты служишь?

- Я Арслан сын великого нойона Богучара – ответил пленник. – Я ойрат. Приказано мне было разведать моим повелителем великим князем Буйго-Урлюком ваше царство.

- Кто твоя мать? – спросил Малюта Скуратов.

- Мою мать зовут Катриной, она дочь шведского проповедника Иоганна, который пришел в наши края задолго до моего рождения вместе со своей женой Мартой – ответил Арслан.

- Язык наш как тебе стал, ведом? – продолжил допрос Малюта Скуратов.

- Знаю много языков, ваш язык выучил еще в раннем детстве – ответил Арслан. - При дворе у моего отца служили русские ремесленники.

- Жив ли князь Ярко и его сын? – спросил Малюта Скуратов.

- Живы они и здоровы – ответил Арслан.

- Почему ваш правитель помимо посольства своего еще и шпиона к нам заслать решил? – спросил Малюта Скуратов.

- Потому что мы, ойраты, сейчас терпим великую нужду и страдание, а признать это послу было нельзя – ответил Арслан.

- Значит, сообщение вашего посла о победе над Алтыном ханом, и захват власти во всей Монголии ойратами ложь? – спросил Малюта Скуратов.

- Алтын хан разбил наши войска – ответил Арслан. – Мы были вынуждены покинуть наши пастбища и теперь кочуем по Иртышу и Томи. Там мы и повстречали русские поселения и узнали о вашем московском царстве.

- Вы ищете, куда направить своих коней? – спросил грозный опричник. – Завоевать нас решили?

- Да – ответил калмык.

- Если у вас силы напасть на нас? – спросил Малюта Скуратов.

- Да – ответил Арслан. – Хоть и побил нас Алтын хан, но силы наши велики.

- Сколько войск у вашего повелителя есть для похода на Русь? – спросил Малюта Скуратов.

- Не будет никакого похода ойратов на Русь – ответил Арслан.

- Почему? – спросил Малюта Скуратов.

- Потому что отправил я своему повелителю правдивое письмо, в котором сообщил о том, что царство русское непригодное место для нашей жизни – ответил Арслан. – Никакой угрозы от нас царству вашему не грозит. Говорю я вам чистую правду. Нет на мне никакой вины перед вами. Прошу поэтому не казнить меня, не мучить, а отпустить к моим родителям.

Тут царь взял в руки свиток и передал его дьяку и тот начал громко читать:

- Великий повелитель, выполняя твой приказ, я собрал сведения о Московском царстве. Юрты в этом царстве земляные, скот - свиньи, коровы и козы. Глаза – зеленые. Носы у мужчин - как у собаки, а жены здесь штанов не одевают. Больше всего русские люди любят рыбалку. Едят на Руси много разной пищи из травы, спины у мужчин от этого высокие. Едят пищу они ложками, при этом насыщаются долго. Что касается, их земли, то она не пригодна совсем для нас. Мокрая грязь да болота. Нескончаемый лес, водянистая, малопитательная для скота трава. Равнинные местности у них безветренные. Нечего и думать идти в эту землю с войной. Кланяюсь тебе, верный твой слуга Арслан сын великого нойона Богучара. Более ничего разведать мне не удалось.

Арслан в ужасе вскрикнул:

- Откуда оно у вас?

Малюта Скуратов посмотрел на царя, тот дал знак говорить. Тогда грозный опричник сказал:

- Повезло тебе Арслан, что не отправился ты со своими слугами в поход, а остался в Москве. Недалеко они смогли уйти. Это в Москве прятаться легко. А вот обойти караулы наши на дорогах совсем не просто. Попались твои люди в засаду. Почти всех их убили насмерть. Захватить смогли только троих твоих воинов. Не успел твой самый близкий из слуг послание правителю уничтожить, потому что был убит выстрелом из пищали в самом начале схватки. Толмачи у нас есть, они и перевели нам твое послание. А твои слуги всё о тебе нам поведали под пыткой. Так что радуйся, что жив и здоров.

- Я тебя, юноша, при первой нашей встрече предупреждал, подумай хорошо прежде, чем дать свой ответ – сказал царь. – Ты же пренебрёг моим советом. Послушался бы меня и был сегодня в почете и славе.

- Ошибся я – признал Арслан и голова его поникла.

- И что нам с тобой теперь делать? – спросил у слуг своих царь. – Всё нам о тебе известно. Послание твое нами прочитано. Не интересен ты нам более.

- На плаху его – предложил Малюта Скуратов.

- Зачем его куда-то тащить, я его прямо тут освежую при вас – предложил палач Никитка.

- Воля ваша – сказал смиренно Арслан.

- Ты не знал о том, что твои люди схвачены, но говорил правду – сказал царь. – Это ты хорошо сделал. Если бы хотел я тебя казнить, то пришел бы сюда Никитка один и убил бы тебя. Я хотел на тебя посмотреть. И увидел правдивость твою. Так что выбирай или заточение и смерть или мы тебя крестим, женим и ты поступаешь к нам на службу.

- Пойду я царь к тебе на службу – ответил Арслан.

- Вот и правильно – ответил царь. – Имя тебе свое даю. Звать тебя отныне будут Иваном Богучаром.

- Прямо как в былине – сказал боярин Никита Романович. – В одну сторону пойдешь - убитым быть, в другую сторону пойдешь – женатым быть.

- Кстати – сказал царь. – Боярин, а кто у тебя отличился при поимке нашего Ивана Богучара?

- Отличился Борислав Отрепьев – ответил боярин.

- Дочь у него на выданье есть? – спросил царь.

- Есть – ответил боярин. – Зовут Маруся.

- Вот и славно – сказал царь. – Велю отдать Бориславу Отрепьеву дочь свою Марусю за Ивана Богучара.


Глава 8


После того, как был схвачен Арслан и царь сменил гнев на милость, Богдан стал всеобщим любимцем при дворе боярина Никиты Романовича. Мальчик получил кучу самых различных подарков от боярских слуг, которые во многом были обязаны юному Отрепьеву своими жизнями. Сам грозный боярин Никита Романович и тот подарил мальчику маленький изящный кинжал. Борислав Отрепьев так же получил богатые дары от своего господина. Кроме того, Никита Романович, видя плохое состояние здоровья своего верного слуги, распорядился отправить его на отдых в родовое имение в Углич. Борислав, поблагодарив боярина за дары и отпуск, стал собираться в дорогу. Богдана он, видя доброе к нему отношение, решил оставить в Москве при дворе боярина на время. Борислав не мешкая, быстро собрался в дорогу, наказал сыну вести себя осмотрительно, больше слушать и меньше говорить, забрал все подарки и свои и сына и уехал в Углич. Богдан остался на боярском дворе под присмотром старого отцовского слуги дядьки Назара.

Время в Москве юный Отрепьев даром не терял. Мальчик подружился с ребятами сверстниками, которые жили при дворе Никиты Романовича. Больше всего сблизился с ним старший сын самого Никиты Романовича Федор. Целыми днями они были вместе. В играх и совместных прогулках по городу проходило время. Очень быстро Богдан изучил практически весь город. Прошло всего несколько дней, а он уже обошел не только почти все улицы в центре города, но и выбирался даже на окраины Москвы. Обладая замечательной памятью, и умением быстро ориентироваться в пространстве Богдан теперь мог найти путь к боярскому подворью из любой точки Москвы. Наконец, через несколько дней Богдану сказал один из слуг, чтобы он шел к боярину. Мальчик вошел в светлые покои боярина и Никита Романович сообщил ему, что есть важные новости.

Великий царь велел крестить бывшего ойратского лазутчика и теперь Арслана следует называть Иваном Богучаром. Ойратский богатырь поступил на службу к русскому царю. Мало того. Царь в награду за покорность его воле, приказал выдать за Ивана Богучара Бориславу Отрепьеву свою дочь Марусю. В качестве приданного Маруси царь дает деревеньку под Галичем рядом с родовым поместьем боярина Никиты Романовича. Бориславу Отрепьеву дается имение в Галиче, а земли в аренду, так же в Галиче, неподалеку от своих владений предоставляет боярин Никита Романович. А имение и дом в Угличе закрепляется за Богданом. Не забыл царь и о юном Отрепьеве. Никого царь не обидел. Всех одарил по-царски. Нужно благодарить царя и молиться за него днями и ночами.

- Скоро свадьбу играть будем в Галиче – сказал в конце своей речи Никита Романович. – Гонцов с радостными вестями я уже к твоему отцу послал. Будь готов Богдан, и ты по моему приказу отправиться сначала в Углич, а потом в Галич.

Крепко озадаченный Богдан низко поклонился боярину и вышел из горницы. Ноги сами собой его понесли в трапезную. Здесь в полном одиночестве восседал за столом князь Руцкой. Он был мрачен, от него сильно несло перегаром. Сабля его лежала рядом с князем на скамье. Заметив юного Отрепьева Руцкой, приказал ему сесть с ним рядом. Мальчик был вынужден повиноваться.

- Ну что? – спросил князь Руцкой. – Уже знаешь о том, что стал родственником дикому кочевнику? Вражескому лазутчику! Знаешь, по глазам вижу.

- Знаю – признал Богдан.

- Вот ответь мне, почему всё так несправедливо устроено у нас на Руси? – спросил князь Руцкой мальчика. – Ловим лазутчика, потом принимаем его, как родного брата, даем ему в жены красавицу, одаряем деревней и прочим богатством. А своим верным слугам шиш с маслом! Мне вообще ничего не дали, а сколько я мучений страшных перенес за эти дни. Я весь поседел. Чуть не ослеп от горя. Вашей семье вроде бы повезло, дали неказистый дом и земля теперь у вас будет в аренде, с голоду сразу не помрете. Вот и всё. Почему царь нами так брезгует? Я ведь написал прошение о том, чтобы отменил Иоанн волю своего деда, и вам была бы возвращена ваша родовая фамилия. Так нет же. Царь сказал, дедова воля для меня священна. Хватит с Отрепьевых и малого домика в Галиче. Землю в аренду это уже боярин от себя дает, а не царь. И то ведь, домик дают рядом с деревней дочери, чтобы за калмыком постоянный присмотр был. Так что не дом это, а будка сторожа. Охранником приставлен Борислав к зятю своему.

- Ничего тут не сделаешь – сказал мальчик. – Такова воля государя.

- Я не спорю – сказал князь. – Только ответь мне на вопрос. Как ты думаешь, вот князя Димитрия Ярко и его сына так же у себя ойратские правители встречали? Может и им в жены красавиц отдали благородной крови и подарили каждому имение с тысячью душ? Думаю, что хорошо будет, если они просто живы. Хотя, как посмотреть. Возможно, сидят они сейчас в яме. По уши в собственном кале. И проклинают тот день, когда их мать на свет родила. Вот так вот. А наш царь тут деревни раздает. Зла не хватает.

- На всё воля божья – сказал Богдан.

- Хорошо, меня хоть на службе оставили при боярине моем, а вот князя Грибова его начальник, Малюта Скуратов лишил своего покровительства и отправил служить воеводой на север – сказал князь Руцкой. - Да ладно. Разболтался я тут не к добру. Забудь о нашем разговоре.

Стремительно трезвея, князь Руцкой подхватил свою саблю и быстро покинул трапезную. Только через пару минут после ухода князя обслуга вернулась в помещение. Люди рассказали, что князь пришел в дурном расположении духа и, выхватив саблю, стал ею размахивать, грозя всем окружающим смертью. Все кто был в трапезной от греха подальше убежали прочь. А предупредить Богдана об опасности никто не успел.

Пообедав, юный Отрепьев решил прогуляться по восточному базару. Недалеко от ворот боярского подворья к Богдану подошел незнакомый мальчишка примерно его лет и начал лезть с самыми различными вопросами о том, что происходит на дворе у боярина Никиты Романовича. Богдан ответил, что он не местный, и ничего не знает. Тогда мальчик от него отстал. Пройдясь немного по базару, Богдан решил вернуться обратно и проследить за тем мальчиком, что лез к нему с вопросами. Когда юный Отрепьев подошел к боярскому подворью он издалека сразу заметил того самого незнакомого мальчика. Парнишка усердно продолжал попытки расспросов выходивших со двора мальчишек и девчонок. Вскоре видимо он смог получить необходимую для него информацию. Такой вывод сделал Богдан потому, что парнишка после очередного разговора быстро стал удаляться прочь от подворья боярина Никиты Романовича.

Проследить за ним не составило большого труда для прекрасно обученного дедом выслеживать зверя юного Отрепьева. После долгого пути по городу незнакомый мальчик привел Богдана в Немецкую слободу. Здесь он остановился у большого дома, и некоторое время стоял кого-то ожидая. Через несколько минут к нему вышел высокий мужчина, явно иноземец, и пригласил зайти в дом. Пробраться в дом у Богдана возможности не было, чужой мальчик бы его сразу бы опознал, и он просто стоял в отдалении и ждал. Между тем становилось уже совсем темно. Через полчаса незнакомый парнишка вышел из дома и отправился в сторону манящего запахами обжорного ряда. Поразмыслив, Богдан решил остаться на месте. И вскоре он увидел, что иностранец, разговаривавший с парнишкой, вышел из дома и куда-то направился. Богдан решил проследить за ним. Вскоре мужчина добрался до большого подворья. Оглянувшись для порядка по сторонам, он вошел в открытые двери. Богдан решил последовать за ним. На мальчика во дворе, заполненном людьми, никто не обратил внимания. Вдруг он увидел своего старого знакомого по Угличу, Семена Кобылина, молодого крепкого парня примерно двадцати лет отроду. Семен тоже сразу признал земляка. Он спросил:

- Что ты здесь в Москве делаешь Богдан? Почему один?

- К отцу приехал и пошел с ребятами погулять по Москве – ответил мальчик. – Ребята вперед убежали, а я отстал и заблудился с непривычки. Вижу подворье богатое, вот и решил зайти. Может, кто поможет.

- Это подворье боярина Данилы Андреевича – ответил Семен. – Я тут уже почти год служу.

- Не отвезешь ли ты меня Семен в Китай-город на своей лошадке по старой дружбе? – попросил Богдан. - А то пешком одному идти опасно.

- Нет, не могу – ответил Семен. – Уже ночь, а на ночь нас в город не отпускают. Но я тебе помогу. На ночлег пристрою в сарае. Там в сено зароешься и до утра проспишь. Ничего с тобой не станется. А утром иди спокойно к своему отцу на Китай-город. Но сейчас я тебя, как земляка своего накормлю.

Завел в трапезную Богдана земляк, угостил кашей с мясом и после того, как мальчик поел, отвел его в сарай и поместил там на ночлег. Ночью, однако, мальчику стало холодно, он проснулся и стал, искать место потеплей. Увидел большую карету, Богдан открыл дверцу и увидел, что внутри есть две скамьи, напротив друг друга. Обе скамьи покрыты дорогими толстыми попонами. Недолго думая, Богдан залез под скамью, свернулся калачиком и накрылся попоной. И молниеносно уснул. Но на этот раз его разбудили очень быстро. Карету вытолкали во двор, запрягли в него лошадей. Вскоре кто-то грузный присел на ту скамейку, под которой прятался Богдан. И карета отправилась в путь. Богдан опасался лишний раз вздохнуть. Примерно через час времени по ощущениям юного Отрепьева карета остановилась и в него сел еще один пассажир.

- Давно вас не видел, рад приветствовать боярина Данилу Андреевича – сказал новый пассажир.

- И я рал видеть Остафия Богдановича Воловича в добром здравии – ответил боярин. – Как ваши успехи? Надеюсь у вас всё благополучно.

- Успехи изрядные – ответил Волович. – Веду переговоры с великим князем Московским почти, что каждый день. Многое удается мне сделать. По многим вопросам мы находим возможность договариваться.

- И мне грех жаловаться – сказал боярин. – Всё успешно и у меня. Приказ наш посольский работает исправно. Глава приказа Иван Висковатов в особом почете у государя. Как и мы все. Так что всё замечательно.

- Это хорошо – сказал Волович. – Зачем просил о срочной встрече?

- Твою просьбу выполнил Остафий Богданович, узнал о том, что с ойратским лазутчиком стало, который под видом княжеского сына пытался попасть в наш приказ – ответил боярин.

- И что с ним стало? – спросил Волович.

- Царь его помиловал – ответил боярин. – Теперь он не в темнице уже. Крестили его. И скоро женят на одной из дочерей галичского дворянина. Пока в Александровской слободе находится. В Галиче бывшему ойратскому лазутчику дают поместье. Круто его судьба изменилась.

- Очень важная весть – сказал Остафий Богданович. – Обдумать надо её хорошенько. Что-то тут великий князь Иван затевает. Но все же, похоже, не только это ты мне хотел рассказать, Данила Андреевич. Ведь верно?

- Ты знаешь о том, как мы тут живем лучше, чем кто-либо на свете – ответил боярин. – Мы рискуем оказаться на плахе каждый день. Теперь по всему видно, что к нам все ближе подбирается тяжелая рука Малюты Скуратова начальника высшей полиции по делам государственной измены. Нельзя нам больше медлить. Мы решили убить Иоанна. План разработали. Есть у нас отчаянные люди, которым можно дать приказ хоть завтра. Они заколют кинжалами нечестивого пса. Но хотел я с тобой Остафий Богданович прежде посоветоваться. Идти нам на этот последний шаг или пока с этим повременить?

- Я против убийства великого князя – ответил Остафий Богданович. – Тем более против того, чтобы к нему подослали убийц с кинжалами. Это вообще невозможно. Так мы доживем до плохих вещей. Если сегодня можно Ивана, как поросенка зарезать, то завтра и Сигизмунда так же можно будет зарезать. Нет. Никогда я не стану помогать убийцам великих государей. И если здесь же ты мне не дашь обещание отказаться от покушения на великого князя Ивана, я буду вынужден выступить против тебя.

- А что делать нам всем прикажешь Остафий Богданович? – спросил упавшим голосом боярин. - Ждать когда нас всех отправят на плаху?

- Я тут не просто так беседы с царем веду – ответил Остафий Богданович. – Я Иоанну прямо в лицо говорю о том, что он обречен на скорую гибель. Что рано или поздно его убьют люди из его ближайшего окружения. Что царство его стоит на краю бездны. Всюду голод, разруха. От чумы вымерли целые провинции. Народ толпой валит из Московии в наше литовское княжество и в Польшу. Огромное большинство хозяйств по стране окончательно разорено. Русские армии неминуемо скоро потерпят поражения, несмотря на мастерство военачальников и смелость воинов. У страны нет сил, содержать армию. Дворяне возвращаются в свои родовые имения, а они давно обезлюдели и пришли в полный упадок. Неминуемо всё, что было завоевано в ходе Ливонской война Московия потеряет. Поэтому нужно сейчас Москве оставить все мечты о том, что можно будет овладеть Великим Княжеством Литовским, возвратить все захваченные земли и заключить надежный мир.

- Прав ты Остафий Богданович, дела сейчас наши плохи, а дальше будет еще хуже – признал боярин Данила Андреевич.

- Мало того, что всё завоеванное скоро придется отдать назад – сказал Остафий Богданович. - Московия потеряет и прочие свои земли. Запад отойдет к Литве, а север почти весь отойдет шведам. И это в лучшем случае. Турецкие войска один раз уже пытались взять штурмом Астрахань. Пока ногайская орда благодаря усилиям русских дипломатов стоит на стороне Москвы, и помогает русской армии блокировать силы турок, но как падет Иоанн в прах, так сразу же они покорятся турецкому султану. Если ситуация изменится, то рано или поздно Турция овладеет низовьем Волги и тогда судьба Московии будет совсем трагична. Я уговариваю Иоанна сделать разумный выбор. Отречься от престола в пользу человека, с которым нам представителям цивилизованного мира будет возможно обо всем договориться. Мы бы помогли в войне с Турцией, и не позволили бы ей и её союзникам, крымским татарам взять Астрахань и установить контроль над волжским водным путем. Хотя боюсь, что даже у нас не хватит сил помочь выиграть битву за низовья Волги и степи юга. Но без нас Московия обречена точно.

- Иоанн откажет – сказал убежденно Данила Андреевич.

- Если откажет, вот тогда можно будет подумать о твоем предложении, но речи всё равно не может быть о подосланных убийцах или отравителях – возразил Волович.

- А что тогда? – спросил боярин.

- На Москву и её окрестности часто нападают татары – ответил литовский посол. – Могут они так напасть, что Иоанна не успеют предупредить. Придется ему вступить в бой с врагом. Может в этом бою и не выжить великий князь. Погибнуть смертью героя.

- Может погибнуть, просто обязан – ответил боярин. – Прощай друг, спасибо за беседу. Пока совсем не рассвело, отправлюсь верхом домой.

- А я? – спросил посол.

- Эта карета не моя. Одного знатного немца. Вас к нему сейчас доставят – сказал боярин.

- Я хозяина этой кареты прекрасно знаю – ответил посол.

- Мне это известно – сказал боярин и постучал посохом. Карета остановилась. Боярин вышел из неё. И карета продолжила свой путь.

Как только копыта лошадей боярина и его охраны замолкли в дали, Богдан рывком с кинжалом наперевес выскочил из-под скамьи. Он нацелил оружие свое в грудь незнакомому мужчине и спросил:

- Как вы посмели помешать добрым людям, убить злодея Иоанна? Этот тиран просто купается в человеческой крови. Убить его это сделать богоугодный поступок.

- И за что мальчик ты так ненавидишь Иоанна? – спросил посол спокойно.

- Мой предок Нилка, муж славный в Польше, бывший воевода Кракова поддался уговорам и стал служить московским князьям перед битвой на Куликовом поле – сказал Богдан. - Великий князь обещал много моему предку. Но кончилось всё тем, что мой дед, внук Нилки по приказу великого князя Ивана был подвергнут мучениям и издевательствам за то, что посмел перечить ему. И после наказания велено было ему и его потомкам носить фамилию Отрепьевы. Мой дед воспитал меня, он мне и передал всю свою ненависть к роду врагов своих. К роду царя Ивана. Всё что плохо для них, всё хорошо для нас. Но издевательства не прекращаются. Сестра моя старшая будет отдана по приказу царя замуж за ойратского лазутчика. Отец мой отправляется в Галич, где будет присматривать за своим зятем, как простой сторож.

- Так выходит твою сестру решил Иоанн отдать замуж за калмыка? - заинтересовался посол.

- Да – подтвердил мальчик.

- Убери кинжал мальчик – сказал посол. – На всем свете я и есть самый опасный враг для Иоанна. Так что тебе меня сам бог послал. Будем дружить, и помогать друг другу. Сейчас доедем до Ганса, и я тебя с ним познакомлю. В его доме тебе всегда помогут и деньгами и оружием и толковым советом. Ты мне очень нужен, мальчик. Как тебя зовут?

- Меня зовут Богданом – ответил юный Отрепьев.

- Вот тебе Богдан колечко, спрячь его надежно – сказал посол. – Оно знак того, что ты служишь тайным агентом Великого Княжества Литовского.


Глава 9


Борислав Отрепьев добрался до дома поздним вечером. Передав у ворот поводья коня старому слуге, он вошел во двор. Жена, вышедшая из дому, посмотреть, кто приехать, невольно вскрикнула от ужаса, увидев разом постаревшего мужа. Слезы выступили на глазах у Марфы Петровны, она зарыдала и бросилась к мужу. Борислав крепко обнял жену и долго они стояли молча. И потом супруга сказала:

- Как же ты страдал, какую же ты муку перенес, родной мой. Весь поседел.

- Ничего, всё позади – сказал муж. - Теперь у нас всё хорошо будет. Жив, я остался – это главное. Спасся. Бог помиловал.

- Я тут ночи напролет не спала, за тебя молилась – сказала Марфа Петровна, вытирая слезы платком. – А днями в церкви свечи жгла, и всех бабок и дедов обошла, просила молиться за тебя.

- Отмолила ты меня от смерти – сказал Борислав. – Теперь устал я сильно с дороги. Стели мне кровать. Отдыхать буду. Всех кто за меня молился, кто не отвернулся от нас в мой черный час, пригласим в наш дом на пир завтра. Всем хочу в ноги поклониться, всех отблагодарить, чем могу.

- Отдыхай, хозяин – сказала жена. – А я всё сделаю. Пир закатим горой.

А на следующий день в доме у Отрепьевых было полно гостей. Всех встречал с низким поклоном хозяин дома. Всем старался угодить. Пир удался на славу. Столы ломились от разных угощений. Но гости больше пищи и подарков желали слушать рассказы Борислава о его чудесном спасении. Раз пятнадцать пришлось пересказывать историю своего чудесного спасения хозяину дома, так как приходили новые гости и требовали и им рассказать о том, как спасся от смерти Борислав. С каждым разом рассказ становился всё более красочным. Постепенно в нем появились новые подробности. О том, как пришлось шашкой прорубаться сквозь строй вражеских закованных в броню рыцарей, для того чтобы пленить неприятельского предводителя. О том, как пришлось ему сразиться с десятком турецких янычар. Понятное дело, о роли в своем спасении сына, Борислав решил умолчать.

На следующий день после пира отправился Борислав сам проведать родственников. Отвез всем гостинцы. Так в походах в гости и приеме гостей прошло несколько дней. И вот по истечению некоторого срока, утром приехал гонец из Москвы. Передал письмо боярина Никиты Романовича. Прочитал послание Борислав и подозвал супругу к себе и тихо рассказал о том, что написано в письме. Марфа Петровна присела на скамью рядом с мужем и стала качать головой.

- Что же с нами будет? – спросила жена у мужа.

- Будем исполнять волю царскую, и благодарить его за благодеяние – ответил муж. – Богатое приданое он дает нашей дочери Маруси. Это счастье для нас великое.

- Приданое богатое – это хорошо, а муж басурман это плохо – сказала Марфа Петровна.

- Тихо, даже не думай так говорить, что что-то не так, царь наш богом над нами поставлен – сказал муж. – Его воля, воля божья. Мы его верные рабы. Я за царя сто раз на поле боя мог жизнь отдать. Был я с боярином своим и в Казани, когда мы её брали. Был я и в Астрахани, когда брали её. Везде верой и правдой служил государю. Так что всё заслужено мною. Великую честь оказал нам царь. Наградил по царски. Зови дочь. С ней сначала поговорим, а потом отправим детей, пусть они пригласят родственников к нам на совет.

Марфа Петровна вздохнула и отправилась за Марусей. И вскоре дочь уже стояла возле отца.

- Маруся, хочу тебе сообщить радостную весть – сказал Борислав. - Не век тебе дома сидеть. Нашел сам царь жениха. Вот оно как! Такой сват у нас теперь! Мало того. Дает царь тебе приданое. Деревню рядом с Галичем. Туда поедешь жить.

- Как же я одна туда отправлюсь? – забеспокоилась Маруся. – Как я смогу с вами видеться? Вы батюшка и матушка мне дороги, неужели мне придется жить с вами в разлуке. Неужели не смогу я видеть сестренку свою и трех братишек? Как я это смогу пережить?

- Царь наш милостив – сказал отец. – Мы так же все поедем жить в Галич. Царь дает нам подворье там. И еще боярин дает нам земли, в аренду рядом с той деревней, где будешь ты жить. Так что мы не расстаемся с тобой.

- А наш дом и подворье? Что с ними будет? – спросила Маруся.

- Тут все отходит Богдану – сказал отец. – Царь посчитал, что его, несмотря на юность, пора взять на службу. Вот у него и будет свое собственное хозяйство, как у взрослого мужчины дворянина.

- Радость большая, что дом наш останется у нас. И еще. Прости меня батюшка – сказала Маруся. – Я так испугалась расставания с вами, что не спросила даже о том, кого царь наш мне в мужья определил?

- Царь наш определил тебе в мужья того самого человека, который чуть не стал причиной моей ужасной смерти на плахе – сказал отец Марусе. – Чужеземный лазутчик, что пытался самозвано назваться сыном князя Димитрия Ярко Ярославом будет тебе мужем по приказу царя.

Маруся от неожиданности вскрикнула и сказала:

- Как может бог такую несправедливость допустить? Как я пойду замуж за басурмана? Это же бесчестье для меня! Лучше смерть, чем такая судьба.

После этого дочь опустилась на скамью. Она схватилась за голову обоими руками. Потом она закрыла лицо ладонями, наклонилась и надолго замолчала. Отец сидел так же, как дочь молча, некоторое время. Потом он продолжил свою речь:

- Не всё так страшно, Маруся. Царь приказал крестить бывшего самозванца и дал ему свое имя. Теперь этого чужеземца зовут Иваном. Он слуга царский. Нам не на что сетовать. Тем более что воля царя, воля бога. Ей нельзя противиться. Может, всё хорошо и будет. Не оставит нас бог в беде. Главное нам самим на себя беду не накликать. Так что молю тебя дочь моя. Ради меня, ради всех нас, не противься царской воле. Смирись. Прими с гордостью и покорностью сие бремя. И бог тебя вознаградит, а я буду тебя благодарен.

- Батюшка, а ответь мне на вопрос – внезапно вместо ответа на вопрос отца, попросила Маруся. – А почему вдруг сам царь решил Богдана нашего наградить? За что ему передается дом наш? Ведь не просто так решил царь мальчика малолетнего на службу призвать. Чем он смог самому царю угодить?

- Признаюсь тебе – сказал отец. – Я не всю правду рассказал вам. На самом деле спасение мое и поимка лазутчика это заслуга больше Богдана, чем моя. Он как приехал ко мне, сам занимался собой. Я ему только денег дал, чтобы на рынок ходил, пирожки себе покупал и пряники. А в последний день перед тем, как нам на казнь идти, мы с ним пошли по базару для того чтобы подарки прощальные вам купить. И не успели мы десяти шагов шагнуть по базару. Вот тут Богдан и говорит – смотри отец, вон тот молодец и есть тот самый самозванец. Я посмотрел на торговца и не признал в нем лазутчика. Но Богдан сказал, что это он и есть. И тогда я бросился к боярину. И так мы и поймали самозванца.

- Батюшка, значит, увидели вы самозванца, и остался тогда один Богдан за ним присматривать, а когда вернулись обратно, никуда тот чужак не скрылся? – спросила Маруся.

- Да всё так и было – подтвердил отец. – Ничего странного. Богдан чужака видел издалека, а тот и вовсе не мог запомнить его. Так что ничего удивительного.

- Теперь мне всё понятно стало – сказала Маруся.

- Что тебе стало понятно? – спросил Борислав у дочери.

- Как там у вас всё в Москве произошло – ответила Маруся.

- Да бог с ним – сказал отец. - Дело прошлое. Что сейчас в нем разбираться! Ответь прямо. Даешь мне слово принять с покорностью царскую волю, пойдешь доброй волей за Ивана, чтобы мне не опозориться перед людьми? Или мне к опале готовиться снова?

- Батюшка, я так рада, что спаслись вы от верной погибели, что ради вашего блага я с радостью и благодарностью приму волю вашу и царскую – ответила Маруся. – С радостью и гордостью пойду я под венец. Ни о чем не беспокойтесь.

- Вот и славно! – вскочил отец с места и поцеловал дочь в лоб. – Спасибо за любовь дочернюю и уважение к отцу. Ты всегда была моей первой душенькой! Люблю тебя, как жизнь свою.
***

А сын Борислава Богдан тем днем в Москве был доставлен рано утром слугой немца Ганса к подворью боярина Никиты Романовича. Тут на его отсутствие никто не обратил внимания. Старый слуга отца с вечера добро выпил вина и потому не заметил отсутствия мальчика, а остальным жителям боярского подворья до Богдана и вовсе не было дела. Оказавшись в доме возле своего слуги, мальчик лег поспать. Однако спать ему не дали. Прибежал ратник и приказал быстренько собраться Богдану в дорогу. Боярину было приказано приехать к царю в Александровскую слободу. Там он должен был забрать после разговора с царем Ивана Богучара и отправиться с ним в Галич. И боярин решил взять мальчика с собой в этот поход. Всю дорогу боярин присматривался к сыну Борислава. Юный Отрепьев оказался прекрасным всадником. Богдан, как влитой сидел в седле. – Из этого волчонка совсем скоро вырастет матерый волк, пора его из семьи окончательно забирать – подумал боярин.

Вскоре отряд добрался до места. В Александровской свободе боярина встретили его друзья по царской службе. Пообщавшись с ними, Никита Романович справился о новом жильце, об Иване Богучаре у старшего дьяка управителя. Тот приказал служке срочно отыскать Ивана и привести его к боярину. Бывший ойратский лазутчик быстро явился к вельможе. Боярин сказал, чтобы Иван начинал собираться в путь. Им нужно будет заехать в Углич, забрать невесту и её семью и отправиться в Галич. Нужно только дождаться царя. Он намеривался вскоре приехать.
***

Царь в тот день вновь принимал в посольском приказе посла Великого Княжества Литовского Остафия Богдановича Воловича. Переговоры с самого начала пошли тяжело. В итоге они затянулись до поздней ночи. Ночью царь видя, что дело не ладится, решил отложить переговоры на сутки. Хотя ранее планировал завершить разговор с Остафием Богдановичем и отпустить посла со своими условиями договора к королю Речи Посполитой уже сегодня. Но опытный дипломат Волович сумел доказать полную неприемлемость ряда положений. Пришлось царю вернуть договор обратно и взять время на его переделку. И это требовало времени. Переговоры теперь, как понял царь, продлятся еще ни один день. Суток на внесение изменений в договор явно не хватит. Дело это не простое. Нужно всё обдумать. Невольно приходилось менять свои планы.

- Отправьте людей в Александровскую слободу за боярином Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым, он там сейчас должен быть, – приказал царь начальнику посольского приказа. – Пусть быстро едет боярин сюда. Мне его совет нужен.
***

Гонец прискакал в Александровскую слободу поздней ночью и передал приказ царя боярину Никите Романовичу, который ждал в большом зале возвращения государя тотчас явиться к нему в Москву. Все прежние планы отставить на время. Получив новый приказ, недолго думая боярин вскочил на своего коня и приказал своим людям следовать за ним в Москву. Богдан так же вскочил в седло. Но грозный боярин приказал ему:

- Ты Богдан Отрепьев останешься здесь с Иваном. Я за вами позднее или сам заеду или пришлю своих людей. Там видно будет. Я предупредил дьяка смотрителя. Он найдет тебе место, и распорядиться кормить тебя.

- Воля ваша – ответил Богдан, слезая с коня.

И тут же боярин приказал своим слугам:

- Коня заберите у парня. Здесь он ему не нужен.

Один из слуг боярина подъехал на своей гнедой кобыле к коню и взял поводья в руку. И дальше поехал двуконно. Отряд боярина выехал со двора Александровской слободы.

- Ну что, новый мой родственник, пойдем в мою келью, я там тебя устрою на ночлег – предложил Иван Богучар, подойдя к Богдану, который смотрел вслед быстро удаляющимся всадникам. – Ты же знаешь о том, что по повеленью царя я женюсь на твоей старшей сестре.

- Я знаю об этом, и еще о многом – признался Богдан. – Вам с невестой царь дает деревеньку в триста душ рядом с Галичем. Земли хорошие боярин нашей семье отдает в аренду. Так же рядом с вашей с Марусей деревней и усадьбой. Ценит тебя царь, да и нам всем неплохо. Благодетелю нашему слава.

- Тут вообще говорить нельзя, всё подслушивают – сказал бывший ойратский лазутчик тихо, склоняясь к Богдану. – Завтра выйдем в поле, это не запрещено тут, тогда и поговорим.
***

- Я рад приветствовать боярина Данилу Андреевича – сказал посол Великого Княжества Литовского, обнимая ночного гостя в домике Ганса.

- И я рал видеть Остафия Богдановича Воловича в добром здравии – ответил боярин. – Как ваши успехи? Надеюсь, что с прошлой нашей недавней встречи ничего плохого не произошло?

- Бог меня миловал, жив и здоров, чего и вам желаю – ответил Волович. – Что с вами случилось? Почему столь спешно попросил о встрече Данила Андреевич?

- Вести дурные пришли мне – ответил боярин. – Как сообщает мне верный человек, наш заговор почти раскрыт. И наш недруг Иоанн принял решение устранить нас всех, как предателей. Первым казнят Ивана, начальника моего. Я так же в списке тех, кого решено предать мучительной казни. Всё теперь пропало. И еще говорит мне верный человек, что переговоры ваши с Иоанном зашли в тупик. Дело скоро закончится тем, что договор просто не покинет московское княжество.

- Твой верный человек не врет тебе – признал Волович. – Переговоры наши затянулись. И при этом я убежден. Иоанн всё прекрасно понимает. Он знает, что скоро все его завоевания на западе придется возвратить. Что на севере шведы заберут много земель себе. Но он всё равно отказывается идти на мир на наших условиях. Переговоры наши действительно решительно зашли в тупик. Я скоро покину Москву ни с чем. Возможно через три дня. Больше тянуть, смысла нет.

- А раз так, то тогда мне нужна помощь, любая – сказал боярин. – С татарскими мурзами я договорился. Проводники у меня есть, подведут татар к Александровской слободе. Мне нужен человек там. В самой этой слободе. Этот человек должен будет открыть ворота татарской коннице.

- Рад бы помочь, но нет у меня там людей – сказал Волович. – И я ничего не слышал о татарах. Если больше ничего нет сказать, то давай прощаться.

- Мне рассказали мои люди, что из экипажа вы вышли не один – сказал боярин. – С вами был мальчик. Мои люди проследили за тем, как утром его отвезли к подворью боярина Никиты Романовича. Затем узнали, что это за мальчик. Выяснилось, что этого мальчика зовут Богдан Отрепьев.

- Да – сказал Волович. – Этот мальчик мой агент. Но при чем здесь он?

- Этот мальчик сейчас находится в Александровской слободе – ответил боярин. – Его опознал тот самый гонец, что был отправлен к боярину Никите Романовичу из нашего приказа. Это мой человек. Мне нужен этот мальчик. Я столько раз доказывал свою верность вам, а теперь мне нужно помочь.

- Хорошо, будь, по-твоему. Я помогу тебе. Пусть твой человек покажет вот это кольцо мальчику – сказал Волович, передавая боярину кольцо. – И скажет – мальчик ты потерял кольцо. Богдан должен ответить, это не мое кольцо, мое кольцо у меня. Твой человек должен ответить – раз так, то это кольцо мое. И одеть его на мизинец правой руки. Богдан поможет. Особенно, если поймет, что вы задумали.


Глава 10


Богдан пару дней не мог переговорить с будущим мужем сестры с глазу на глаз. Порядки в Александровской слободе были чрезвычайно строгие, распорядок дня был расписан по минутам. Церковные службы, молитвы и труд не оставляли совершенно свободного времени. Казалось Богдану, что не суждено им будем поговорить до приезда боярина, но на третий день неподалеку в одной из деревень открылась небольшая ярмарка, туда и отправились люди из слободы. Так же разрешено было и Богдану с Иваном Богучаром выйти за пределы слободы. Отойдя от народа подальше, Богдан спросил бывшего ойратского лазутчика:

- Ответь мне, Арслан. Как тебе служится русскому царю?

- Я не жалуюсь – ответил Арслан. – Всё у меня хорошо. Служба мне нравится.

- Лучше у царя Иоанна, чем у калмыцкого правителя или хуже? – спросил Богдан. – Говорят, царская служба подобна аду. Кругом интриги, люди готовы живьем съесть друг друга.

- Здесь рай, по сравнению с прежней службой, вот там, при дворе у калмыцкого правителя действительно кругом интриги и люди готовы друг друга уничтожить по поводу и без всякого повода – ответил Арслан. – Здесь всё намного проще.

- Я, почему спрашиваю – сказал мальчик. - Думаю податься в ваши края, может там меня на службу примут. Место там твое освободилось. Тут мне никто ходу не даст. Хоть я из кожи вон вылезу. А там может я и смогу стать большим человеком.

- Я так понимаю, что ты решил меня пристыдить? – спросил Арслан. - Мол, смерти и мук испугался и предателем ты стал. Может оно и так. Кому же хочется принять смерть в муках? Только не ты ли просил меня о помощи? Неужели забыл уже об этом?

- Я просил помощи и от этого не отрекаюсь, спас ты нас от беды, за это я тебе благодарен – ответил Богдан. – А вопрос свой я задал с подковыркой потому, что не верю в то, что ты искренне согласился стать слугой у царя. Ведь явно же с заданием стать царским слугой и попасть на службу в посольский приказ тебя отправили в Москву твои начальники. А теперь смотри - ты стал царским слугой, и будешь служить у ближнего боярина. Выходит ты исполнил всё то, к чему стремился, выполнил приказ своих повелителей. Я не знаю, почему царь тебе поверил, как-то ты смог его убедить в своей верности. Как можно было вражеского лазутчика на службу к себе взять и дать ему деревню? Это для меня непонятно. Я бы на месте царя тебе не поверил.

- Ты у нас мудрый, куда до тебя царю – ответил ехидно Арслан. – Лучше сам мне ответь на мой вопрос. А какое тебе дело до того, искренне ли я принял присягу царю или нет? Если я скажу что нет, то ты побежишь доносить на меня? Или как?

- Ты знаешь, как я ненавижу и царя и всю его семью и поэтому никуда на тебя доносить не стану – ответил Богдан. - Но мне нужно с тобой определиться. Ведь мы с тобой скоро породнимся, станем близкими родственниками. Я должен знать. Могу ли я тебе полностью доверять или нет? Мы с тобой пока друг с другом говорили полностью искренне, без всякой лжи. Будем мы и дальше так с тобой говорить? Для того чтобы я поверил тебе и дальше доверял тебе дай свой ответ. Искренне ты принял присягу на верность царю, или не искренне?

- Тут всё не так просто – ответил Арслан.

- А ты расскажи, может я и пойму – сказал Богдан.

- Когда я готовился к походу, мы часто обсуждали с отцом как могут развиваться события в Москве, смогу ли я попасть в посольский приказ, смогу ли организовать доставку в родные края сообщений – ответил Арслан. – Перед самым отъездом отец мне сказал, что если мой поход окажется неудачным, то лучше мне назад не возвращаться, найди себе место под солнцем в чужой земле, хотя это и нарушение приказа. Пойми, мой отец великий нойон. У него при дворе калмыцкого правителя много врагов. Очень многие люди мечтают уничтожить моего отца и занять его место. Если бы я вернулся и рассказал о том, что приказ не исполнен, тогда наши враги быстро обвинили бы меня в предательстве, и тогда и мне, и моему отцу пришлось бы не сладко. Трудно сказать смогли бы мы оправдаться, сохранили бы жизни или нет, но точно то, что пришлось бы нам испить чашу страданий и позора до дна. Нас бы травили все, как диких зверей. Но, правда, потом отец, переборов себя, сказал мне, что я должен все же исполнить свой долг до конца. И вернуться обратно, даже если мои дела в Москве не удадутся.

- И что же ты не вернулся? – спросил Богдан.

- Я и хотел, но ты пришел и попросил у меня помощи – ответил Арслан.

- Что-то ты поначалу не горел желанием помочь мне – сказал мальчик.

- Да, но потом ты рассказал мне о словах сестры и при этом пояснил, что она не простая девушка, у неё есть дар предсказательницы – ответил Арслан. – Тут я задумался. Ведь точно. Царь захочет меня увидеть. До разговора с царем меня, возможно, пытать не станут. А встреча с царем это хоть небольшая, но надежда на спасение. Это с одной стороны. С другой стороны – ты с сестрой помог мне. Рисковал ради меня. Не знаю, как к другим людям, но по отношению ко мне ты был честен и благороден. Признаюсь. Внутренне я искал повод не ехать назад в свои кочевья. Но честь мне не позволяла, не исполнить приказ моего владыки. Я сделал последнюю попытку проверить тебя. Я указал тебе место, где якобы собирался ночевать. Ты мог прийти к отцу и рассказать об этом, стражники пришли бы искать меня и тогда я освободился бы от обязательств по отношению к тебе. Но ты мне не дал шанса. Ты снова поступил честно. Я понял, что и мне честь велит поставить выше мою благодарность тебе и твоей сестре, верности службе своему владыке. Твоя честность освободила меня от присяги верности своему правителю. Тут я окончательно смирился с судьбой. Я отправил свой отряд с донесением догонять посольство князя Нарана. А сам отправился к тебе навстречу.

- А зачем ты их отправил из Москвы? – спросил Богдан. – Ведь они расскажут твоему правителю о том, что твой поход завершился полным провалом, и ты сам еще тут остался, непонятно зачем, хотя у тебя теперь нет никаких шансов исполнить приказ и попасть на службу в посольский приказ. Тебя точно враги отца твоего обвинят в предательстве, после того, как посольство вернется домой к себе. И отцу твоему тогда точно несдобровать.

- Ты прав – ответил Арслан. – Но я не мог поступить иначе. Я старался исполнить свой долг до конца. Правда, с отрядом произошло нечто ужасное. Как я узнал, мой отряд попал в засаду, почти все мои нукеры погибли. Выжили лишь те, кто попал в плен. Но их судьба оказалась горше, чем у тех, кто погиб. Их насмерть всех замучили в застенке палачи Малюты Скуратова. Под пыткой они всё рассказали перед смертью, что знали.

- Как бы то ни было, теперь никто дурных вестей твоему правителю от тебя не принесет и отцу твоему обвинений никто не бросит в измене сына – сказал Богдан. - А потом, через год или два, лазутчики узнают о том, что отряд ойратов попал в засаду и был уничтожен, и опять обвинить в измене некого. Всё это очень важно, ты рассказал о том, почему ты решил помочь мне. Я ценю это. Но я так и не понял из твоего рассказа - ты искренне принял присягу царю или нет?

- Я искренне принял присягу царю, я больше не служу калмыцкому владыке, так что не зови меня Арсланом, зови Иваном Богучаром – сказал молодой мужчина. - Арслана больше нет на этом свете. А Иван Богучар жив и здоров. И никому ничего он не должен. Но я, если стану твоим родственником, стану тебе помощником и защитником. Можешь на меня рассчитывать.

- Я тебя услышал – ответил Богдан. – Теперь мне всё ясно с тобой. Но все же не понятно, что же задумал царь. Явно он не просто так решил тебя помиловать, наградить и приблизить к себе. Тут есть какая-то тайна.

- Поживем, увидим – ответил Иван Богучар.

Дальнейший путь до ярмарки Богдан и Иван прошли молча. Дойдя до места, они разошлись каждый в свою сторону. Богдан подошел к рядам, где продавались продукты. Тут его кто-то дернул за рукав. Мальчик оглянулся. Рядом стоял высокий крепкий мужчина. Мужчина сказал:

- С тобой хочет переговорить один важный человек. Пойдем со мной.

- Не о чем мне с тобой разговаривать, иди своей дорогой, а я пойду своей – ответил зло Богдан.

- Не пожалеешь, парень – возразил мужчина. – Мой господин хорошо тебя наградит. А пока возьми вот это.

И мужчина дал мальчику серебряную монету. Богдан посмотрел внимательно на мужчину и спросил:

- Куда идти нужно?

- Тут рядом за мясными рядами стоят дома, там тебя ждут – ответил мужчина. – Там ты получишь еще десять таких же монет.

- Что-то твой хозяин больно щедр – сказал с сомнением в голосе Богдан. – Страшно мне идти.

- Ничего не бойся, хозяину моему помощь твоя нужна – сказал мужчина. – Ничего с тобой не случится.

- Так и быть – сказал Богдан и отправился с мужчиной к мясным рядам. Здесь мужчина указал на двери одного из домов и сказал, чтобы мальчик шел туда один. Сам мужчина останется на улице и будет следить за тем, чтобы к дому никто чужой не подобрался. Богдан подошел к дому, и немного помедлив у дверей, вошел вовнутрь. Из кленовых сеней через низкую дверь Богдан попал в просторную горницу. Там за столом сидел высокий статный мужчина одетый как зажиточный крестьянин. Он посмотрел на Богдана внимательно и сказал:

– Мальчик ты потерял кольцо.

И показал кольцо. Богдан тут же ответил, что это не его кольцо, его кольцо с ним.

Мужчина ответил – раз так, то это кольцо мое. И одел его на мизинец правой руки. Богдан внимательно посмотрел на мужчину и спросил, что хочет ему сообщить мужчина.

- Мне нужна помощь – ответил мужчина. – Пришло время положить придел злодеяниям царя Иоанна. Готов ли исполнить великое дело? Всадить кинжал возмездия в спину тирана!

- Я готов, но не так просто это сделать – ответил мальчик. – Царя все время охраняют. Охрана очень опытная. Если подбираться к нему с кинжалом, то меня быстро скрутят, я даже не смогу метнуть его в тирана.

- Я спросил о том, готов ли ты всадить нож в Иоанна для того, чтобы понять, насколько ты решителен и смел, и действительно ли ты ненавидишь царя – ответил мужчина. – Теперь я в этом полностью уверен. Я знаю, что тебя зовут Богданом, а меня зовут…

- Я знаю, как вас зовут – ответил мальчик.

- У меня хорошая память, мы с тобой раньше не виделись, ты не можешь знать, как меня зовут – возразил мужчина.

- Действительно, я вас, боярин Данила Андреевич, никогда раньше не видел, но ваш голос я прекрасно запомнил – ответил Богдан.

- Боярина Данилу Андреевича Шуйского все знают – ответил мужчина. – Я понял. Ты сидел в экипаже под лавкой и подслушал наш разговор с литовским посланцем. Ловок, ты мальчик. Если не погибнешь в юном возрасте, то ждет тебя изрядная доля впереди.

- Буду стараться не погибнуть в юном возрасте – ответил Богдан. – Теперь ответьте мне. Зачем вы меня пригласили сюда? Какая помощь от меня нужна?

- Хорошо, пусть не будет между нами недомолвок, царь сейчас в Москве, он хочет переспорить Остафия Богдановича Воловича, но это ему не удастся – сказал боярин. – Переговоры закончатся без результата очень скоро. Еще два или три дня. После завершения переговоров царь приедет в Александровскую слободу и здесь останется на пару дней. Вот тут-то мы с ним и покончим.

- Мне этот план нравится, но что я должен делать? – снова спросил Богдан.

- Ладно, надо тебе все же всё рассказать – сказал боярин, который никак не мог решиться полностью, довериться мальчику. – Я прошу тебя открыть ворота, ведущие в Александровскую слободу.

- Когда мне это нужно будет сделать? – спросил Богдан.

- Во вторую ночь после приезда царя Иоанна – ответил боярин. – Как только все отправятся на вечернюю службу в часовню. В этот час за воротами не будет большого присмотра. На сторожевой башне останется всего лишь один воин. Как-то тебе нужно будет с ним разобраться. Надеюсь, ты справишься с этим делом.

- Если только один стражник будет охранять ворота, я с ним справлюсь – ответил Богдан. – И ворота открою.

- Добро – сказал, вставая со своего места боярин. – Прими от меня в дар десять серебряных монет.

Богдан взял монеты и вышел из дома.
***

Как и предчувствовал царь Иоанн Грозный, переговоры с литовским послом затянулись больше чем на неделю и при этом завершились они, по большому счету, ничем. Каждая из сторон твердо стояла на своем, ни одно предложение русской стороны не было принято литовской стороной. Текст договора, в конце концов, был принят послом с огромным количеством оговорок. Всем было ясно, что надеяться на то, что он будет подписан Литвой, не стоило. Но, так или иначе, переговоры были завершены, посла Великого Княжества Литовского Остафия Богдановича Воловича ждала дорога домой, и царь в знак уважения к гостю приказал накрыть столы и устроить пир. После пира литовское посольство отправилось готовиться к отъезду из Москвы.

В ночь перед отъездом Волович приехал в Немецкую слободу в гости к Гансу. Высокий статный мужчина примерно сорока лет от роду приветствовал посла. Остафий Богданович спросил его:

- Что слышно о татарах? Не подошел ли какой-нибудь их отряд незаметно к Москве?

- У меня есть верные люди среди татарских мурз и их ближних слуг – ответил Ганс. - Мои люди, действительно узнали о том, что в сторону Александровской слободы движется большой отряд татар. Но почему этот отряд так вам интересен? Он не настолько большой, чтобы угрожать Москве. Они даже на окраины города не рискнут напасть. Я в этом полностью уверен.

- Наш друг Данила Богданович решил всё-таки убить Иоанна – сказал Волович. – Он договорился с татарскими мурзами и те дали ему войско для нападения на Александровскую слободу. Завтра мы уедем из Москвы. Иоанн отправится в Александровскую слободу. Там на него и будет совершено покушение.

- Хозяин, что вы хотите? – спросил Ганс.

- Я хотел бы, чтобы русский правитель Иоанн остался жив – ответил Волович. – Не Даниле Шуйскому решать, судьбы мира. Нужно расстроить покушение. Но сделать это нужно очень осторожно.

- Есть такая возможность – ответил Ганс. – Мой татарин, что был в этом отряде, перед тем, как они отправились в свой тайный поход, встретил там одного знакомого парня. Он русский лазутчик. По тайным делам они не раз уже встречались прежде того. И вот этот русский лазутчик попросил моего татарина передать письмо в посольский приказ лично в руки главному дьяку Ивану Висковатову. Клялся, что за это письмо наградят моего человека огромной суммой денег. Но мой человек привез письмо ко мне. Оно запечатано. Я пока его не вскрывал. Думаю, что с ним делать. Может это письмо нам поможет.

- Давай письмо сюда – приказал посол. Ганс встал, подошел к стене, нажал на невидимую педаль, и возникла ниша. Из неё Ганс достал вместительную шкатулку. Он открыл её и стал перебирать документы. Вскоре он нашел то, что искал. И протянул письмо послу. Тот взял конверт в руки и сорвал печать. Потом достал листок с сообщением и прочитал его.

- Русский лазутчик пишет, что татарский отряд нанял совершить убийство государя во время нападения на Александровскую слободу один из ближних бояр. Как его зовут, он не знает, но сможет его легко опознать при встрече – сказал Волович. – Нужно спасать Иоанна.

- Что теперь делать? – спросил Ганс.

- Нужно завтра вечером, после нашего отъезда передать это письмо в посольский приказ – приказал посол.

- Как быть с печатью? – спросил Ганс.

- У меня есть с собой русская тайная печать посольского приказа – сказал посол. – Поставлю для надежности целых пять печатей на письме.

- Завтра вечером письмо будет в посольском приказе – сказал Ганс.


Глава 11


Царь, проводив утром из Москвы посла Великого Княжества Литовского Остафия Богдановича Воловича, отправился в Александровскую слободу с боярином Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым, Малютой Скуратовым и с прочими высшими сановниками. Добравшись до места, царь вместе со своими ближними людьми посетил трапезную, а после в своих покоях собрал совет.

Начал совет сам Иоанн. Он сказал:

- Ну что, бояре, разговор у меня с вами будет сегодня честный и открытый. Потому и пригласил вас всех сюда, в Александровскую слободу, подальше от лишних ушей. Сами знаете. Договориться с литовцами нам так и не удалось. Перемирие не заключено. Уния Литвы с Польшей состоится в самое ближайшее время. И это значит, что воевать нам придется с объединенной армией. В этой предстоящей войне Польшу поддержит Римская католическая церковь и все государи католических стран. Следующие переговоры о перемирии в этой войне будут вести уже послы короля Польши, а не Литвы. А раз так, то прямо сейчас, мы должны обсудить, как нам быть.

Царь, окончив свою речь, посмотрел на главу посольского приказа боярина Ивана Висковатого. Тот встал и сказал:

- Как же так, государь? Мы же много раз обсуждали все дела наши с Литвой. Мы правильно им отказали. Действительно, дальше вести переговоры будут поляки о мире, и им будет трудно отказать. Потому что мы так же, как и Литва предельно истощены Ливонской войной. Немного ужмемся, не беда. Малыми уступками обойдемся. Но нужно понимать, что Литва становится частью католической Европы. А это значит, что православие там перестанет быть основной верой. Посол Волович сообщил нам, что по возвращению из Москвы покинет православие и примет протестантскую веру. Чем подаст пример всем остальным жителям страны, что верность православию больше не является обязанностью. Но он человек не обычный. Ему многое позволено. Большинство же дворян там будет принуждено перейти в католичество. Всё это неизбежно приведет к смуте в Литве и Польше. Православный люд там восстанет против властей и рано или поздно земли, где живут православные люди, примкнут к Москве. Кроме того. Король польский Сигизмунд весьма плох здоровьем. Детей ему бог не послал. Так что польский престол скоро опустеет. Начнется там кровавая смута, после смерти Сигизмунда. Так что расчет наш верен. Рухнет Речь Посполитая, так и не успев с нами повоевать. А мы ей поможем скорее развалиться. Будем везде сеять раздор и мятежи. Идти сейчас на поводу у Литвы было бы не разумно.

- Твоими устами да мед пить – ответил царь. – А что если ты не прав? Что если ты на нас на всех беду накликал?

- Я, что раньше говорил, то и сейчас говорю – ответил глава посольского приказа. - И вы государь с моими доводами раньше согласились.

- Так ты хочешь меня виноватым сделать, Иван? – воскликнул царь. – Смотри, как бы не пожалеть тебе об этом, если начнем мы в войне проигрывать! Что скажете воеводы? Так же стоите на своем, что побьем литовцев или что иное надумали?

Воевода Воротынский встал, поклонился царю и сказал:

- Надежа государь. Негоже мне, от слов и дел своих отрекаться. Сказал я на переговорах, что не следует нам идти на уступки Великому Княжеству Литовскому и заключать перемирия на их условиях, отказавшись от завоеванных земель. И сейчас тоже скажу. Говорил, что не надо нам бояться унии Литвы и Польши. И тоже сейчас скажу. Нечего нам бояться войны с поляками. Наоборот. Война с Литвой была братоубийственной, а теперь, когда будет заключена уния, то воевать против католиков станет намного легче, ведь война будет вестись против людей чуждой веры. И это главное. Литовский правитель мнил себя истинно православным подлинным государем русским. И многие русские люди поддавались на эту уловку. Путались люди потому, что в мире было два православных русских правителя. А теперь Литва больше не русское православное княжество. И у русских людей теперь один царь. Никакой путаницы больше нет. Это великое дело. А уж сил то победить объединенную армию врагов, если такая армия в действительности появится, что еще очень далеко от правды, хватит с лихвой у русской армии. Так что сделано все правильно было. Нельзя было идти на уступки на переговорах, не для того столько воевали, чтобы просто так вернуть завоеванные земли лишь из страха перед унией Литвы и Польши.

Чем дольше говорил воевода, тем мрачнее становилось лицо царя. Наконец, царь прервал речь Воротынского:

- Похвальбу твою я изрядно и в Москве послушал. Ответь мне лучше. Что делать будешь, если придется отступать? Как будем отбиваться от неприятеля, если он начнет нас одолевать?

- Победу, государь, дает бог в награду за смелость и полководческое мастерство – ответил воевода. – Смелости и боевого духа нам не занимать, а мастерство воевод твоих всему миру известно.

- Что же я, по-твоему, боярин, в трусости или в неумении воевод своих обвиняю? – возразил царь.

- Нет, государь – ответил Воротынский.

– Тогда ответь мне – сказал царь. - Как будем отбиваться, если поляки нас смогут в Ливонии одолеть? И сможем ли удержать завоеванные земли малыми силами?

- Почему же малыми силами? – спросил воевода. – Удержим завоеванные земли только, если всеми силами будем биться. К тому, что есть, нужно еще нам войска и пушек. Тогда сможем мы еще долго биться с успехом.

- Не только не дам тебе новых войск, но заберу у тебя лучшие части и самых опытных и умелых воевод в самое ближайшее время – ответил царь.

- Государь, ты же нас без ножа режешь! – воскликнул глубоко потрясенный воевода. – Не удержу я с малым войском земли в Ливонии!

- А ты постарайся – сказал зло царь.

- Раз такова твоя воля, государь, буду думать, как справиться малыми силами – ответил смущенный воевода.

– Вот и хорошо – сказал царь. – Послушал я вас, бояре. Хочу теперь всем вам сейчас сказать, то ради чего вас сюда позвал. Богатства и могущество Польши и Литвы создают мастеровые люди Лодзи и Кракова и других их городов. Польские ткани продают и в Самарканде, и в Бухаре, и в Ташкенте и по всей Азии. Нужно вытеснить польских торговцев из Азии и тогда их сила иссякнет. Мы должны идти на восток, потому, что победа над западом, как смерть Кощея хранится именно там. Слушайте мою волю. С этого дня начинаем наш новый великий поход на восток. Велю покорить Сибирское ханство. Велю подготовить тайный план войны в Азии.

- У нас нет такой армии, чтобы можно было вытеснить поляков и литовцев из Азии – сказал удивленный Воротынский.

- У нас скоро будет такая армия – ответил царь. – Велю подготовку к восточному походу держать в строжайшей тайне.

Иоанн встал с кресла и приказал на том завершить совет. Сановникам, за исключением самых близких к царю людей, было приказано немедленно возвращаться в Москву.

Когда сановники, участники совета, покинули Александровскую слободу, царь собрал в своих покоях малый совет. Все участники ночного малого совета заняли место за широким столом и ждали, что скажет царь. Иоанн произнес таким ледяным голосом, что всех буквально пронзил холод:

- Что скажете? Как вам прошедший совет?

- Дозволь государь слово молвить – попросил Малюта Скуратов.

- Говори – разрешил царь.

- Нам следует немедленно, не дожидаясь того, что против нас будет развернута в Ливонии объединенная польско-литовская армия, очистить от изменников и предателей Псков и Новгород – сказал Малюта Скуратов. – Если мы опоздаем, не уничтожим измену на корню, то когда мощь неприятельской армии станет очевидна всем, Новгород и Псков восстанут против Москвы, и тогда потеряем мы не только то, что завоевали, но и то, что дедами нашими присоединено к нам было. Всё пойдет прахом. А там и Москву потеряем.

- Я сам теперь всё время об этом думаю, но как же мне Псков и Новгород от врагов очистить? – спросил царь. – Ведь там народ сплошь ненадежный. Изменник на изменнике сидит и изменником погоняет.

- А всех их, государь, в один мешок и под воду – предложил Малюта Скуратов.

- А ведь, действительно – сказал царь зло. - А что если, не дай бог, единое великое воинство поляков и литовцев подойдет к границам Пскова, и подошлют лазутчиков к псковичам? Ведь псковичи тогда с радостью откроют ворота города в обмен на свободы и привилегии, которые им будут обещаны нашими врагами. И не просто так они предадут нас, а перед тем, как открыть ворота бунтари перережут всех моих верных слуг. Никому пощады не будет. Так же точно будет и в Новгороде. Восстанет там весь народ против меня, как только враг войдет в стены Пскова. А поляки с литовцами им на помощь придут. Перебьют они там всех слуг моих верных и мясом их станут кормить собак. Так что прав ты Малюта. Всех в один мешок и в воду, пока они нас не самих под воду не затолкали. И посему я велю, выслать всех поголовно псковичей из города Пскова и из его окрестностей. Всех до одного человека. А на их место поселить других людей.

- А как только псковичи переселятся на новое место там их атаковать и всех истребить до одного человека – предложил Малюта.

- Молодец, друг мой и защитник – воскликнул Иоанн. – Так и сделаем! А потом мы начнем громить Новгород. Там мы не будем искать кто предатель, а кто нет. Все там предатели. Всех под лед!

- Но это ужасная трагедия – сказал тихо зять Малюты Скуратова, сановник, ставший в последнее время очень близким царю Борис Годунов. – Тысячи людей погибнут, большинство из них безвинно.

- Я знаю, что это великий грех – ответил царь. – Ты прав Борис, большинство погибнет безвинно. Но это не моя вина. Это вина главы посольского приказа Ивана Висковатого, пусть его разрежут на столько кусков, сколько людей будет убито в Новгороде и Пскове.
***

Днем во двор к боярину Даниле Андреевичу вошел Ганс и попросил слугу сообщить о его приходе хозяину. Слуга вернулся и пригласил гостя следовать за ним. Вскоре они оказались в горнице, в которой за столом сидел на кресле хозяин подворья. Боярин с опаской посмотрел на Ганса и спросил его, как только они остались одни – зачем пожаловал ко мне гость непрошенный?

- Прислал меня к вам один наш общий друг – ответил Ганс. – Но о том, что мне велено передать скажу я после того, как узнаю можно ли здесь говорить свободно?

Боярин наклонился и посмотрел под креслом и после с усмешкой сказал:

- После одно случая, я стал очень подозрительным. Я приказал здесь заделать все щели. Все подходы к дому под охраной. Одного ратника, что оставил без разрешения на ночь здесь своего земляка во дворе два дня назад бичевали до смерти мои холопы при всей дворне. Предупредил я, что впредь так будет с каждым, кто нарушит мою волю. Быстро я привел всех в чувство. А то расслабились здесь, словно служба им мед. Теперь все настороже. Так что могу тебе сказать, что я уверен в том, что нас сейчас никто не подслушивает.

- Вот и славно – ответил Ганс. – Меня к вам прислал посол Великого Княжества Литовского Остафий Богданович Волович.

- Что ему нужно от меня? – спросил боярин.

- Остафий Богданович велел вам передать следующее. Как стало ему известно, некий русский лазутчик в стане татарских войск написал донос в посольский приказ. В этом доносе сказано, что на Александровскую слободу готовится нападение отряда татарской конницы. Этот татарский отряд нанял совершить убийство государя один из ближних бояр. Как его зовут, он не знает, но сможет его легко опознать при встрече. Сам тот лазутчик находится в этом самом отряде. Письмо с доносом должно быть вручено сегодня вечером главе посольского приказа.

- Как же всё это стало известно уважаемому послу? – спросил боярин. – Как он узнал то, что написано царским лазутчиком в стане татарском в секретном письме?

- Как бы не стало известно это ему, но посол зря говорить не станет – ответил Ганс. – Сказал, значит, так и есть. Значит, он знает, о чем говорит.

- А я и не спорю с тобой, ты прав, зря Остафий Богданович говорить не станет, раз велел передать, значит, знает, что делает – согласился боярин. – Но я понял тебя. Хорошо. Теперь скажи мне, что он предлагает? Зачем он тебя ко мне прислал сейчас?

- Остафий Богданович опасается того, что вы и есть тот самый ближний боярин, который нанял татарских мурз совершить нападение на Александровскую слободу. Русский лазутчик имени вашего не знает, но если он доберется до Москвы, то будет следствие и вас быстро опознают и тогда вас и вашу семью отправят на плаху – сказал Ганс.

- И что если это так и есть? – спросил боярин. – Что если это я нанял татарских мурз?

– Чтобы избежать смерти вам лучше всего присоединиться вместе со своей семьей к отряду, который сопровождает Остафия Богдановича – ответил Ганс. - Предварительное согласие на то, что вы с семьей будете сопровождать литовскую миссию до Гродно, от главы посольского приказа уже послом получено. Так что никто лишних вопросов задавать не станет. Погостите у Остафия Богдановича в Гродно. Захотите, останетесь в Великом Княжестве Литовском. Посол обещает вам, что вам будут дарованы соответствующие вашей чести владения. Лучше и богаче, чем здесь. А не захотите. Тогда у всех у нас будет время для того чтобы подготовиться к вашему возвращению домой. Тот лазутчик не найдя вас окажется сам под подозрением. Постепенно всё забудется. Потом, может, удастся нам и до него добраться. Уберем его, и вы с семьей спокойно вернетесь обратно, никто вас больше не сможет опознать. Всё Остафий Богданович продумал. Послушайте его совета. Поезжайте с ним в Гродно.

- Спасибо Остафию Богдановичу за предложение помощи, но принять его я не могу – ответил боярин Данила Андреевич. – Не один я живу здесь. Всех родственников я не смогу забрать в Литву. И так много моих родственников погибло на плахе в последние годы. Те, кто остались, постоянно живут в страхе. Если я сбегу, то уничтожит их всех без всякой жалости царь тиран. Я должен их защитить. Но за подсказку спасибо Ганс. Кто предупрежден, тот вооружен.

- Всегда рад услужить вам – сказал с поклоном немец.

- Прими от меня подарок – сказал Данила Андреевич.

После сих слов боярин вручил немцу кошель с монетами.

- Я благодарю вас за ваш дар – сказал Ганс.

- Будешь делиться со мной важными вестями, будешь получать от меня подарки – сказал боярин. – А теперь извини, мне нужно заняться своим спасением.

Ганс поклонился и вышел из горницы. Слуги быстро его выпроводили со двора. А боярин приказал срочно трубить сбор. Он собрал всю свою дружину и отправил её в сторону Александровской слободы. Приказал своему воеводе дожидаться его в условленном месте, а сам отправился в посольский приказ.

В приказе Даниле Андреевичу сказали, что глава Иван Висковатый вместе с прочими царскими сановниками отправился в Александровскую слободу. Эта новость очень сильно обрадовала боярина. Он остался с приказным дьяком и стал рассказывать ему разные диковинные истории. Приказный дьяк был сильный и ловкий светловолосый мужчина. Он с улыбкой слушал боярина. Вскоре к нему подошел молодой человек, он сказал, что у него послание к главе приказа.

- Давай сюда – приказал приказный дьяк.

- Велено передать лично главе приказа в руки – ответил гонец.

- Ну-ка покажи письмо – приказал приказный дьяк.

Гонец показал конверт с пятью печатями. Приказный дьяк вскочил с места и вырвал силой письмо у гонца.

- Это явно срочное послание – сказал боярин, словно бы размышляя вслух. – Но нет же главы приказа. Он далеко сейчас отсюда и сегодня вряд ли вернется в приказ. Что делать?

- Надо вскрыть письмо – предложил приказный дьяк. – Вдруг в письме срочное и важное сообщение. Не зря оно так надежно защищено печатями.

- Так вскрой его – предложил Данила Андреевич.

- Так я пойду? – спросил гонец.

- Иди отсюда – приказал приказный дьяк. Гонец не стал себя долго упрашивать. Развернулся и ушел из приказа.

А приказный дьяк вскрыл письмо и прочитал содержимое. Потом он посмотрел на Данилу Андреевича и сказал:

- Ужас. На царя готовится нападение. Посмотрите сами.

- Письмо я смотреть не стану, оно не мне предназначено – ответил боярин. – Скажи только кто его автор, чтобы я мог подсказать стоит ли верить письму.

- Автор Иван Мосин – ответил секретарь.

- Ивана я хорошо знаю, мы с ним не раз вместе в тайном походе находились, это верный и надежный человек, его письму можно доверять – сказал боярин.

- Я тоже прекрасно знаю Ивана – ответил приказный дьяк. – Это один из лучших наших людей. Много раз он передавал вести исключительной важности. Его сообщение верное. Но что же делать?

- Что тут думать? – сказал боярин. – Надо срочно отправляться в Александровскую слободу и там передать послание главе приказа. Дело срочное. Спасать нужно царя. Только тебе придется самому письмо к главе приказа доставить. Никому иному нельзя в руки письмо брать. Я тебя с моими ратниками туда сопровожу. Нет времени на сборы. Уходим прямо сейчас. Вернемся, всё объясним.

Приказный дьяк вскочил с места, оделся, спрятал письмо у себя на груди и вместе с боярином покинул приказ. Во дворе он сел на своего коня и отряд во главе с Данилой Андреевичем направился в сторону Александровской слободы.


Глава 12


Богдан после возвращения в Александровскую слободу старался не привлекать к себе ничьего внимания. На все вопросы Богучара мальчик отвечал неохотно. В конце концов, тот и отстал со своими расспросами. Так прошли сутки. Но вот отворились ворота Александровской слободы и во двор стали въезжать многочисленные кареты с важными господами. Первым, среди которых был сам царь, Иоанн Васильевич. Как только царь с боярами и сановниками отправились держать совет, главный дьяк тут же велел усилить охрану. Ивану Богучару вместе с прочими молодыми людьми приказано было отправиться в конный дозор. Молодой воин вышел во двор, где один из дьяков вручил ему саблю и коня. Тут Богдан попросил дьяка дать разрешить отправиться в дозор вместе с Иваном. Дьяк с сомнением посмотрел на мальчика и ответил, что вряд ли от него будет польза в дозоре. Тогда Богдан резким движением выхватил у Ивана саблю, вскочил на его коня и молодцевато проехал по двору, рубя невидимых врагов. Сабля со свистом разрубала воздух. Дьяк невольно поежился и сказал:

- Отдай коня и саблю молодому господину.

- Пусть Иван сам отнимет у меня коня и свое оружие – сказал насмешливо Богдан. – Пусть убедится в том, что у меня никто не сможет отобрать оружие и коня.

- Добрый рубака вырос – признал дьяк. – Убедил ты меня – прок с тебя будет в дозоре. Но все же нельзя нарушать порядок. Отдай Ивану его имущество. А тебе я выберу оружие и дам коня.

- Так и быть – сказал Богдан и спрыгнул с коня. Потом он отдал дьяку саблю и передал поводья коня.

- Держи крепче свою саблю в руках – сказал дьяк, возвращая оружие Ивану и коня. И покачал головой с укоризной. – Что же с тобой станет в бою, если юнец у тебя смог оружие отобрать?

- Это не юнец, это злой дух в теле мальчика – сказал зло Богучар, как только дьяк ушел с Богданом подбирать ему оружие и коня. – Шайтан, настоящий шайтан. Что с него дальше вырастет, если уже сейчас он подобен матерому степному волку.

Через некоторое время Богдан вернулся, верхом на вороном коне и с саблей на боку. Затем они оба отправились к сотнику, и тот показал им на карте место, где молодые люди должны были присматривать за дорогой к Александровской слободе. Как только Иван и Богдан отъехали от крепости, Богучар сказал зло:

- Ты опозорил меня перед дьяком, за это я тебя накажу. Защищайся. Убью тебя и скажу, что на нас разбойники напали.

Молодой воин выхватил саблю и направил своего коня на коня Богдана. Тот быстро развернул коня и так же выхватил саблю и сказал:

- Это я тебя убью и скажу, что на нас разбойники напали.

- Я тебя зарублю мерзкий хорек – сказал, нанося удар саблей, Иван. – Ты выставил меня посмешищем.

- Ты сам виноват – воскликнул Богдан, отбивая удар. – Бог тем, кто сам за себя не стоит, не помогает. За твое нерадение я не в ответе.

- Я тебе покажу, как меня позорить – воскликнул Богучар, осыпая градом ударов сабли юного Богдана. – Я тебе уши отрежу и скормлю псам.

Вскоре Богдан понял, что ему не совладать с невероятно сильным и ловким соперником. Очень скоро Богучар преодолеет его защиту. И тогда мальчик пришпорил коня и попытался спастись бегством. Но тут свистнул в воздухе аркан и ловким движением Богучар вырвал из седла Богдана и поволок его по земле. Кожаный аркан впился в тело мальчика. Иван спрыгнул с коня. С саблей наголо он подошел к распростертому на земле Богдану и спросил:

- Ну что будешь еще раз пытаться меня позорить?

- Твоя сила, взяла – ответил Богдан. – Признаю. Отпусти меня.

- Ну, то-то же – сказал Богучар. – Давай вставай скорее. Нужно исполнять приказ, идти следить за дорогой.
***

Царь в своих покоях не мог никак уснуть. Сегодня он объявил своим главным сановникам о том, что страна начинает новую тайную большую войну на востоке, в то время, когда долгая и разорительная война с Литвой не окончена. Мало того. Вскоре в эту войну на стороне Литвы вступит Польша. Положение русской армии станет в Ливонии тогда критическим. И в эту тяжелую годину царь грозится забрать часть войск и лучших воевод и тайно перебросить на восток. Сановники не посмели противоречить прямо царю на совете, но вряд ли они внутренне одобрили план государя. Как бы не составили бы сейчас заговор против него воеводы и посольский приказ. И так Иоанн был неспокоен, а сейчас он буквально кожей чувствовал опасность.
***

Воротынский сел в экипаж к главе посольского приказа Ивану Висковатому. Когда экипаж отъехал от Александровской слободы воевода сказал:

- Друг мой, что-то неладное творится с государем. Какой может быть поход тайный на восток сейчас, когда у нас каждый не то что воевода, а стрелец на счету? Ведь так мы погубим отечество! Насядут на нас поляки и литовцы с одной стороны, с другой стороны шведы, как только почуют нашу слабину. И побьют нас, точно побьют. Все прахом пойдет. У нас отберут, что завоевали, а там глядишь, и наши исконные земли захватят вплоть до Москвы.

- Воля царская, воля божья – ответил Висковатый.

- Согласен – сказал Воротынский. – Но спросят меня воеводы и стрельцы, про то куда их товарищи отправились, уж не в Азию и Сибирь ли? Что им ответить? Их там нет? Или как? Неужели нельзя войска туда отправить, как положено, под своими знаменами, как русскую армию?

- Никак нельзя – ответил глава посольского приказа. – Тут Иоанн прав. Если мы начнем официально войну на востоке, тогда на нас сразу нападут турки. И азиатские государи вместе с Сибирским ханством выступят против нас единым войском. А поляки, литовцы и шведы им помогут. И тогда нам точно несдобровать. Расправятся с нами враги, как при Батые, если не хуже.

- Не дай бог! – сказал Воротынский и погрузился в тяжелое раздумье.
***

Несколько часов дорога была пустынна, никто по ней не проезжал. Уже ближе к вечеру большой конный отряд приблизился к дозорным.

- Я поеду к всадникам и спрошу их, кто они – сказал Иван. – А ты, Богдан, останься здесь. Если это враги, и они нападут на меня – сразу же скачи, предупредить главного дьяка.

Богдан кивнул головой в знак согласия. И Иван отправился к конному отряду. Подъехав поближе, он сказал:

- Я Иван Богучар, царский дозорный. Отвечайте, кто вы такие? И что здесь делаете?

- Я Степан Борисов сын, я сотник моего боярина, а боярина Данилу Андреевича Шуйского все знают – ответил высокий мужчина, самой свирепой наружности.

- Верно, Боярина Данилу Андреевича Шуйского все знают - тут же из кустов послышался голос Богдана. Он выехал так же на дорогу и расположился возле Ивана.

- Приказал нам наш боярин его в этом месте дожидаться, сам он скоро приедет с каким-то важным посланием к царю – пояснил сотник.

- Хорошо, подождем вашего боярина здесь все вместе – сказал Иван Богучар.

Отряд вместе с дозором скрылся в дубраве. И там воины стали ожидать приезда боярина. Ждать им пришлось недолго. Вскоре наступила ночь. Уже в полной темноте в сторону Москвы проехали по дороге множество экипажей под сильной охраной. Боярина всё не было. Но тут из леса выскочили на дорогу несколько всадников. Один из всадников засвистел, особым свистом, и в ответ ему точно так же свистнул сотник.

- Это наш боярин с ребятами приехал – сообщил он. Отряд выехал из дубравы и направился навстречу с всадниками.

Боярин Данила Андреевич Шуйский спросил сотника, показывая на Ивана Богучара:

- Это кто еще?

- Мы дозор царский, боярин – ответил за Ивана Богдан. – Нас отправили за дорогой следить.

- Доброе дело, ребята, нужно царя нашего беречь и охранять – сказал боярин, узнав Богдана. – Мы к вам с недоброй вестью спешим. Беда. Татары незаметно подошли к Москве, хотят напасть на царя нашего. Отправляйтесь в Александровскую слободу и предупредите главного дьяка. Нужно успеть спасти царя.

- Я должен лично передать известие своему начальнику – вновь вступил в разговор приказный дьяк. – Никто не имеет права больше смотреть то, что написано в тайном послании, кроме меня и моего начальника да самого царя, поэтому передать послание я никому не могу. Так что дозор царский везите меня в Александровскую слободу.

- Что же делать? – спросил боярин в притворном ужасе. – Нам нужно с ходу ударить по врагу. Пока он не ожидают нападения. Кто же тогда укажет нам место, где татары лагерь свой разбили, если ты сейчас ускачешь в Александровскую слободу? Ведь только ты читал письмо и знаешь, где войско татарское должно затаиться.

- Что мы тут спорить будем – воскликнул Богдан, поняв, что не хочет боярин, чтобы приказный дьяк с письмом попал в Александровскую слободу. – Иван, отправляйся тотчас к главному дьяку и скажи ему, что татары близко. Пусть знает. А мы врагу дорогу закроем.

- Устами младенца, глаголет истина – сказал боярин. – Отправляйся быстрее воин в Александровскую слободу, а мы все пойдем биться с татарами. Передай главному дьяку. Все насмерть будем биться, но врага не пропустим.

- Будь осторожен, вдруг татары тебя в пути перехватят – сказал Богдан.

- Добро – сказал Иван Богучар – никто меня на скаку не остановит. Пришпорил он коня и тотчас исчез в темноте.

- Подожди меня – воскликнул приказной дьяк. Но его уже Иван не услышал.

- Смотрите, каких трусов берут в приказные дьяки – сказал насмешливо Богдан. – Так и быть. Я отвезу тебя в Александровскую слободу, раз ты боишься идти в бой за царя на татар.

- Я не трус – ответил приказный дьяк. – Я не боюсь идти в бой за царя.

- Тогда вперед, нам нужно спешить, нужно напасть на татар первыми, так чтобы они нас не ждали, для этого сейчас самое лучшее время – сказал Данила Андреевич.

И боярин повел свою дружину на бой с татарами. Богдан подъехал к боярину во время длинного похода по ночному лесу, дальше он с начальником отряда поехал немного впереди остальных воинов. И тут он спросил боярина, что случилось.

- Долго объяснять – ответил боярин тихо. – Жизнь наша висит на волоске. Если письмо доносчика попадет к царю, нас с тобой смерть ожидает лютая. Нельзя нам допустить, чтобы царь вообще о письме узнал. Так что нужно нам избавиться от приказного дьяка. Но этого мало. Если мы доносчика, который среди татар сейчас находится не найдем и не убьем вместе с дьяком, то так же быть нам на плахе с тобой. А его может опознать только сам дьяк. Так что держись рядом с ним, но сам в бой не лезь. Смотри не упусти его. Он обязательно станет искать доносчика. И как только он найдет его, сразу дай мне знать.

- Что я буду бегать и искать вас по всему полю боя и зря время терять? – спросил зло Богдан. – Лучше скажите есть ли у вас лук и татарские стрелы?

- Есть – ответил боярин. – Но сможешь ли ты справиться с двумя опытными взрослыми воинами? Ведь они закаленные в битвах люди, не простые крестьяне. А ты юн.

- Я справлюсь – коротко ответил Богдан. – Нам деваться с вами некуда. Нужно справиться.

– Если действительно справишься с обоими врагами нашими, то я тебя награжу – пообещал боярин. - Полный кошель серебра я тебе отсыплю. Верь мне.

- От серебра не откажусь – ответил Богдан. - Но сейчас нам нужно спешить. Мы уже явно рядом с татарским лагерем. Скоро начнется бой.

Боярина Данилу Андреевича Шуйского, словно била лихорадка. Он страшно нервничал. Несколько секунд он безмолвно смотрел на Богдана, а потом направил своего коня к одному из своих воинов и забрал у него лук и колчан со стрелами. А самого отправил с донесением в Москву к своему управляющему имением. Оружие боярин передал Богдану.

Вскоре потянуло дымком татарского лагеря. Сделав разведку на месте, дружина боярина с криками яростно накинулась на татарский лагерь. Началась жесточайшая битва. Воспользовавшись внезапностью нападения, русский отряд сразу же истребил чуть ли не половину татарского войска. Но оставшиеся татары заняли круговую оборону и начали оказывать отчаянное сопротивление русскому воинству. Но силы были не равны. Дружина боярина была и так намного более многочисленной и к тому же потерь она в начале сражения практически не понесла, в отличие от татар. Так что вскоре защищать лагерь стало практически некому.

Приказный дьяк сражался наравне со всеми остальными воинами. А как только бой стал затихать он отъехал немного в сторону и стал выкликать Ивана Мосина. Вскоре из-под какой-то коряги вылез человек, и приказный дьяк бросился к нему с объятиями. А Богдан всё время не спускал глаз с дьяка посольского приказа. Как только он увидел, что доносчик нашелся, то спрыгнул с коня и подготовился к стрельбе. В тот момент, когда спина приказного дьяка оказалась в поле зрения Богдана, он вскинул лук и выстрелил. И тут же он выстрелил второй раз из лука, на этот раз он метил в горло доносчику. После этих выстрелов Богдан сразу же вскочил на коня и поскакал к боярину. Лук со стрелами он выбросил в кусты.

Воины боярина же увидели, что приказный дьяк упал на землю, а неизвестный мужчина с пробитой стрелой шеей размахивал руками и, казалось, пытался что-то выкрикнуть, указывая на боярина. Но кровь, заполнившая его горло, не давала словам вырваться наружу. Боярин крикнул:

- Не отвлекайтесь, от боя. Тут я сам разберусь. Добейте врага. Никого не жалейте. Отомстим за наших товарищей. Никого в плен не брать. Рубите всех! Вперед!

Воины тут с криками кинулись в атаку на врага. И вскоре последние защитники лагеря пали под ударами русских мечей и сабель. А боярин тем временем подошел к доносчику и резким ударом меча снес голову с плеч ему. А потом аккуратно добил и приказного дьяка кинжалом.

А после того, как бой окончательно завершился, и все татары были истреблены, боярин воинам своим указал на доносчика, который был в татарской одежде и сказал:

- Этот злодей зарезал нашего товарища. Но мы славно отомстили нашим врагам. Смотрите сколько их нашли здесь в этом русском лесу свою смерть. Мы славно бились сегодня. А теперь быстро соорудите костер, и бросим тела наших врагов в огонь. Но только всё нужно сделать как можно быстрее, нам нужно поспешить в Александровскую слободу.

Воины исполнили приказ своего боярина быстро. Вскоре боярин с удовольствием увидел, как голова Ивана Мосина была поглощена огнем. Никто теперь его не сможет опознать. Одну большую проблему боярин сегодня смог решить. Тут рядом с ним вновь оказался Богдан. По дороге назад к Александровской слободе они вдвоем с боярином вновь поехали немного впереди остальных воинов. И боярин сказал:

- Дело свое ты сделал отлично. Награду свою, когда желаешь получить?

- Не к спеху – ответил Богдан. – Сейчас мне нельзя иметь при себе деньги. Но я вас я найду в Москве. Позднее.

- Ты извини – сказал боярин. – Твоего земляка, что оставил тебя ночевать без разрешения я приказал казнить.

- Пес с ним – ответил Богдан. – Бог тем, кто сам за себя не стоит, не помогает. Сам виноват в том, что с ним случилось.

- И еще хотел спросить тебя Богдан – сказал боярин. – Кто тебя так хорошо стрелять из лука научил?

- Дед мой меня воинскому делу обучил, с малых лет он меня воспитывал – ответил Богдан. – И он научил меня стрелять из татарского лука.

- Хороший учитель у тебя был, стреляешь ты отменно – сказал боярин. – Только чтобы двумя выстрелами уничтожить двух опытных воинов мало иметь опыт стрельбы по мишеням. Нужен опыт убийства живых людей. Как же с этим быть?

- Дед мой по-разному меня учил – ответил Богдан и пришпорил коня.
***

Иван Богучар прискакал в Александровскую слободу и сразу направился к главному дьяку. Доложил ему о том, что татары подошли совсем близко. И что боярин Данила Андреевич Шуйский со своей дружиной отправился на битву с ними. Главный дьяк тут же вошел в царские палаты и рассказал царю о сообщении Ивана Богучара. Царь тут же приказал отвезти его под охраной всех оставшихся в крепости воинов в Москву. Иван Богучар весь путь до царских покоев по приказу царя ехал рядом с царским экипажем, готовый грудью закрыть своего нового повелителя. Оказавшись в Кремле, царь приказал отправить отряд стрельцов на помощь к боярину Шуйскому.

На следующий день к царю был вызван боярин Данила Андреевич Шуйский. Данила Андреевич пришел к царю на доклад, мысленно попрощавшись с жизнью. Он лучше многих знал жестокий нрав Иоанна и его умение читать в человеческих душах. Мог царь несколькими вопросами загнать в угол любого самого хитрого обманщика. Так что хорошо продумал боярин то, что станет рассказывать царю. Но не был он до конца спокоен в душе своей. Понимал прекрасно, что если начнется серьезный сыск, если ищейки Малюты Скуратова начнут копать это дело, то на многие вопросы ему будет сложно дать свои ответы. И вот боярин предстал перед царем. В широкой горнице царь сидел на высоком кресле. Подле него на стуле сидел Малюта Скуратов, Борис Годунов вместе с Никитой Романовичем Захарьиным-Юрьевым сидели на скамье, так же неподалеку от царя.

- Рассказывай – приказал царь.

Боярин начал свой рассказ о том, как случайно оказался в посольском приказе и как застал там приказного дьяка, который попросил его о помощи. Дьяку кто-то сообщил о том, что татары незаметно подошли к Москве, и могут напасть на Александровскую слободу. Тогда боярин отправил гонца с приказом направить дружину к определенному месту возле Александровской слободы. А сам вместе с приказным дьяком отправился туда же. Когда им повстречался дозор то, Ивану Богучару сразу сообщили об угрожающей царю опасности. И он тут же отправился с недоброй вестью в слободу. А сам боярин вместе со своей дружиной бросился в бой с врагами. Битва была жестокая. Все враги в том бою были уничтожены. Но не обошлось и без потерь у русской стороны. Погибли десять стражников и еще пал в бою и приказный дьяк посольского приказа.

Царь выслушал рассказ боярина, встал с кресла и произнес:

- Я награжу тебя за твой подвиг. Я снимаю опалу со всех твоих родственников. Весь род Шуйских теперь прощен мною. Всех возвращаю на службу. Тебе из казны будет уплачено за твоих погибших воинов вознаграждение. Кроме того, ты вместе со своими родственниками получишь себе отобранные ранее в казну имения у вашего рода. Все будет вам возвращено, и убытки ваши так же будут все возмещены. Вы заслужили эту награду. Семье приказного дьяка дарую деревню рядом с Москвой и денежное содержание.

Боярин до земли поклонился царю. Тут царские слуги знаками приказали Даниле Андреевичу покинуть царские покои. Когда боярин вышел из горницы Малюта Скуратов спросил царя:

- Государь стоит ли мне начать сыск по этому нападению татар и по этому боярину?

- Нет – ответил Иоанн. – Пока не нужно. Как станет нужно, я скажу.


Глава 13


Царь Иоанн после пережитой беспокойной ночи пришел, наконец, в доброе расположение духа. Велел он пригласить к себе Ивана Богучара. Когда молодой воин вошел в царские палаты и низко поклонился сидящему в кресле государю, Иоанн сказал:

- Ты молодец, Иван. За твою храбрость и верность хвалю тебя.

- Ваша похвала для меня дороже золота – ответил с поклоном Иван.

- Вижу я теперь, что честно ты стоишь за меня – сказал царь. – Ты теперь мой человек, а своих людей я не обижаю. Держу их прямо возле своего сердца. А сейчас хочу я с тобой поговорить. Расспросить тебя о родителе твоем, о том, как можно было бы мне ему помочь, если вдруг появится такая возможность.

- Благодарю за заботу, надежа государь – сказал, снова низко кланяясь, Иван Богучар. – Странное дело. Только сегодня я понял, что у отца моего и у вас одинаковое прозвище. Вас величают грозным царем, и моего отца кличут грозным. Так и говорят Богучар-орлюк или проще Буйго-орлюк.

- Значит, меня бы у вас называли Иоанн-орлюк? – с улыбкой сказал царь Иоанн.

- Да – ответил Иван Богучар.

- Хорошо – сказал царь. – Скажи мне, почему столь грозный воин, как твой отец и другие князья ваши не могут одолеть войско Алтын-хана? Неужели не достаёт им храбрости и отваги?

- Нет – сказал Иван Богучар. – Отваги и храбрости нашим князьям не занимать. Тут иное. Алтын-хан вынудил китайское правительство покупать у него скот за хорошую цену, а у нас запретил вообще покупать скот. В итоге его ханство процветает, а нашим князьям не на что купить себе хорошее оружие.

- Что значит, вынудил? – спросил царь.

- Алтын-хан пошел войной на китайцев и напал на их столицу – ответил Богучар. – Чтобы прекратить войну китайцы взяли на себя обязательство покупать у него скот по хорошей цене. И теперь любой, даже худой скот, китайцы покупают у них, а наш лучший скот, нет. Мы тут пока ничего не можем сделать.

- Значит, если кто-то стал бы покупать ваш скот и давать за него хорошее оружие, то тогда вы смогли совладать с войском Алтын-хана? – спросил царь.

- Если бы наш скот покупали и за него наши князья получали бы хлеб и хорошее оружие мы бы не только Алтын-хана разгромили бы – сказал уверенно Иван Богучар. - Мы бы всю Азию покорили. Сил у нас хватило бы.

- Вот, что многие мои слуги не понимают! – воскликнул царь. – Истинная сила государства в торговле заключена. Кто лучше и больше торгует, тот и в силе. Вон смотри. Тебя сколько не могли поймать. А ты себе спокойно в торговых рядах находился. Тебя там никто найти не мог. Столько много стало теперь в Москве чужеземного торгового люда. А в детстве моем, ты мне не поверишь, но я бегал смотреть, как на чудо на иноземных купцов из Азии и Индии, которые как-то сюда добирались. А теперь они здесь ни для кого не диво. Как только взяли Астрахань, как водный путь по Волге до моря Хвалынского наш стал, так стали купцы в Москву приезжать со всего мира. Так что я в том уверен, что дай вам в руки хорошие условия для торговли вашим скотом, вы сразу начнете врагов своих одолевать.

- Так и есть, надежа государь – ответил Иван Богучар.

- Так, значит, только в хлебе и оружие дело? – спросил царь.

- Не только – ответил Иван Богучар. – Алтын-хан принял новую желтую веру. С Тибета на помощь к нему пришли воины и могущественные маги, их называют ламами. Эти ламы знают заклинания, способные нанести большой вред нашим воинам. Кроме того они знают множество лекарственных трав. Большое количество воинов после сражений они излечивают от ран. Наши шаманы не могут сравниться с этими ламами. Эти ламы используют не только лекарственные средства. Им прекрасно известны и самые разные яды. Множество лучших наших военачальников и князей было отравлено ими. И самое главное. На помощь Алтын-хану из Тибета прибыл сам живой бог Далай-лама. Он вдохновляет монгольских воинов перед битвами. После того как этот живой бог прочтет свои заклинания, у войск полностью исчезает страх. Они идут в бой и побеждают.

- И как вы думаете поступить, чтобы исправить ситуацию? – спросил Иоанн.

- Сейчас уже многие князья склонились к тому, что нужно будет так же, как и монголы принять желтую веру – ответил Иван Богучар.

- Всё в руке божьей – сказал Иоанн. – А о том, чтобы войти в православие не думают ваши князья?

- Нет – ответил Иван Богучар.

- На нет и суда нет – ответил с улыбкой царь. – Да, хватит о делах государственных говорить! Ответь мне лучше. Готов ли ты Ваня к свадьбе? Не жалеешь, что согласился на женитьбу?

- Надежа государь, пока невесту не увидел, о том не могу сказать – ответил Иван Богучар.

- Молодец, хорошо сказал – воскликнул царь. – Действительно. И ты истомился, и невеста твоя тоже истомилась в ожидании. Нечего больше время зря терять. Прикажу сегодня же боярину твоему Никите Романовичу отправить тебя к невесте! Иди с миром, Ваня!

Иван Богучар поклонился в ноги царю и вышел из его палат. А царь приказал тотчас призвать к себе боярина Никиту Романовича.

- Поговорил я сегодня с нашим калмыком – сказал царь.

- Хорошо – сказал боярин, насторожено глядя на царя.

- Спросил его так, словно о делах их государственных мне ничего не известно – сказал царь. – И он мне полностью подтвердил своим рассказом то, что сообщили нам наши люди прежде. Значит, все мы пока правильно делаем. Сегодня же отправляйся с калмыком играть свадьбу. Этому своему человеку скажи, что на него большая ответственность возложена. Пусть его дочь и всё их семейство постарается. Землю и холопов им я не просто так дал. Этот калмык должен прирасти к нашей земле, и должен это сделать быстро. Иначе со всей их семьи спрос будет строгий.

- Всё сделаю – заверил царя боярин.

- Сделай – сказал царь. – После свадьбы сам возвращайся сразу назад. Мы дадим дней десять молодым на медовый месяц, а потом призовем калмыка в Москву. Ты отправишься с Иваном Богучаром в ногайские степи на переговоры. Пусть посмотрит на низовья Волги наш калмык своими глазами.

- Всё понял – ответил боярин.

- Хорошо – сказал царь.

Боярин поклонился царю и так же вышел из его палаты вон.
***

Свадьба получилась на славу. Сам боярин Никита Романович выступил в роли родителя Ивана Богучара. Гостей было много. Почти все приближенные к боярину люди, а так же родственники Борислава Отрепьева были на торжестве. Перед свадьбой боярин поговорил с Бориславом и его дочерью. Те поклялись ему, что сделают всё от них зависящее, чтобы оправдать доверие боярина. После свадьбы боярин со своими ближними людьми покинул, подаренную царем Ивану Богучару деревню, и отправился в Москву. Через пару дней после свадьбы Иван Богучар вместе с Бориславом Отрепьевым и Богданом отправились на охоту. Вдоволь поохотившись, Иван с Богданом развели в лесу костер и на нем приготовили себе еду. После того, как голод был утолен, Иван спросил Богдана:

- Ответь мне, какой ты человек?

- Что значит, какой человек? – переспросил Богдан.

- Смотрю я на тебя, вроде ты человек, а как присмотришься внимательней, так ты не человек, а какой-то злой дух, шайтан – ответил Иван Богучар. – Ты совсем на обычного человека не похож.

- Ну что же – сказал с улыбкой Богдан. – Ты теперь уже женился на моей сестре, так что от нас уже никуда не сбежишь, не отречешься, глядишь, я скоро благодаря тебе дядей стану, так что признаюсь тебе во всем.

- Я что-то такое страшное давно подозревал – признал Иван Богучар. – Рассказывай, как на духу. Ничего не скрывай. Я точно уже от вас никуда теперь не денусь. И никому ничего не передам никогда.

- Добро – сказал Богдан. – Раз тебе хочется узнать обо мне правду, так вот она! Началось всё с того, что родился я с зубами. Матушка была страшно напугана. Женщины повитухи заголосили и стали говорить, что от сатанинского ребенка следует избавиться, как можно скорее. Отца моего как всегда дома не было, он был в очередном походе, но на мое счастье дома был мой дед. Он, увидев меня, как рассказывают, сообщил всем, что и он родился в свое время с зубами, и что его дед так же родился с зубами. Так что ничего в этом странного нет. Потом он мне рассказывал, что увидев мои зубы, понял, что начало сбываться пророчество старой ведуньи. И с того дня стал дед меня опекать.

- Как он тебя опекал? – спросил Иван Богучар.

- Дело в том, что в малолетстве я сильно болел – ответил Богдан. – Никто не верил в то, что я выживу. Один дед старался всё время меня выходить. Не хотел он мстителя потерять. Но мне становилось все хуже и хуже. Тогда дед, видя, что ничто мне не помогает, посадил меня на телегу, и мы с ним отправились в Запорожье. Я той дороги не помню. Помню, как мы приехали на богатый хутор к родственникам деда. Вышел дед Тарас нас встречать, разместились мы в его хате. Как положено, накрыт был для гостей богатый стол. Шумно отметили приезд деда и меня хозяева хутора. А на следующий день рано утром мой дед вместе с дедом Тарасом куда-то вдвоем уехали на телеге. А к обеду вернулись. Да не одни. С собой они привезли странного старика. Вот не поверишь мне, но глаза у него были чудные. Один глаз был зеленый, а второй красный. И смотрели эти глаза на тебя так, словно на тебя смотрят не один, а два человека. Честное слово, если бы мог я пугаться тогда, наверное, испугался бы, но мне было так плохо, что даже испугаться сил не было. А так я просто смотрел на странного деда и молча продолжал страдать.

- Как же это может быть? – спросил Иван Богучар.

- Не мешай моему рассказу, потом спросишь, что непонятно будет – сказал Богдан.

- Хорошо – согласился Иван Богучар.

- Посмотри ради бога на моего внука дед Петро – попросил мой дед. – Черти его совсем со света сживают. Прогони нечистую силу, от внука моего. Я отблагодарю.

- Что ты говоришь? – воскликнул старик и оба его глаза разом почернели. – Твоего мальчика черти сами бояться. Он хуже черта. Он характерник, как и я. Но мне с ним не сравниться. Скажи мне – Богдан ведь с зубами родился на свет.

- Да – ответил мой дед.

- Значит, точно, характерник, твой внук – сказал дед Петро.

- Что значит, характерник? – спросил Иван Богучар.

- Это значит, человек с особым даром – ответил Богдан.

- Короче, шайтан, хорошее дело, я так и понял, что с шайтанами породнился – сказал с улыбкой Иван Богучар. – Сам скоро в шайтана превращусь с вами.

- Будешь дразниться ничего больше рассказывать тебе не стану – пригрозил Богдан.

- Извини брат – повинился Иван Богучар. – Продолжай свой рассказ.

- Дед Петро сказал моему деду, чтобы он остался со мной зимовать в Запорожье, поскольку воспитание характерника дело не простое – продолжил свой рассказ Богдан. - Потому я и болел, что не знали, как меня нужно было лечить. Короче, забрал меня дед Петро к себе на хутор. Там он сделал особое посвящение, обряд специальный. После него мне стало намного лучше. Так я и оставался при деде Петро. Он учил меня различать разные лечебные травы, заговорам и прочим своим премудростям. А дед мой приезжал к нам меня проведать. А к весне меня уже было не узнать. Я превратился из слабого, умирающего ребенка в жилистого, ловкого и сильного зверька. Дед тоже время там зря не терял. Ходил в набеги на татар, на ляхов. Возвратились мы с дедом домой, а меня никто и признать не может. Если бы не дед, никто не поверил бы, что это я и есть.

- Это чудо – сказал Иван Богучар, качая головой.

- Как вернулись с Запорожья, так дед мой стал меня военному делу обучать – сказал Богдан. – И всё у меня получалось. Дед не мог нарадоваться моим успехам. А через год мы вместе снова отправились в Запорожье. Там меня дед и взял с собой в набег в первый раз. Совсем еще мальцом я из татарского лука застрелил в первый раз врага. Как сейчас помню, выкатившиеся налитые кровью глаза, рыжие волосы и бороду покойника. И стрелу, что торчала у него из груди. Был я потом на хуторе у деда Петро. Рассказал о том, как убил своего первого врага. Тот мне многое рассказал о военном искусстве характерников. Потом это мне не раз помогло в бою. Дед мой, видимо, чувствовал свою кончину, и поэтому старался воспитать скорее из меня воина. Поэтому брал с собой всегда в набеги.

- Что же ты тогда не смог со мной справиться, характерник? – спросил насмешливо Иван Богучар. – Ведь я тебя поборол!

- Я же характерник – ответил Богдан. – Ты же хоть и сердился на меня, но нанести мне вред не хотел, я это понимал нутром своим. Если бы ты хотел меня убить, тогда я может смог бы с тобой справиться. Но и ты боец очень сильный.

- Ладно, хорошо ты умеешь, сказки рассказывать Богдан – сказал Иван Богучар. – Давай вернемся в деревню, Маруся нас видимо уже заждалась.

- Верно – ответил Богдан. – Разболтался я тут с тобой. Все свои тайны выдал.

- Твои тайны мне вовсе и не нужны – ответил Иван Богучар. – Но рассказ твой меня сильно позабавил.

- Я старался, чтобы тебе угодить – сказал Богдан.

Друзья и теперь уже родственники отправились домой, где их уже давно ожидали.
***

Посол Великого Княжества Литовского Остафий Богданович Волович ждал приезда боярина Данилы Андреевича Шуйского вместе с семейством условленное время. Но боярин так и не приехал. Это сильно озадачило Остафия Богдановича. По его расчетам деваться боярину было некуда. Он должен был вместе с семейством присоединиться к его делегации. Но почему-то не прибыл. Дольше ждать посол не мог и отправился в дальнейший путь. Уже добравшись до Вильно, он узнал о том, что боярин Данила Андреевич как-то смог не только выпутаться из сложного положения, но и попасть в милость к царю. Как это у него получилось было не понятно.

- Ничего, я совсем этим еще разберусь – сказал сам себе Волович и занялся прочими делами.

Завершив все дела, что требовали неотложного решения, он вернулся к разбору московских событий. Внимательно читая и перечитывая доклады своих людей из Москвы и прочих мест, Остафий Богданович медленно восстановил картину произошедших в последние дни в Москве и под Александровской слободой событий. Поняв, что случилось, он долго качал головой, дивясь находчивости и смелости боярина Данилы Андреевича. Но так же понял так же Остафий Богданович, что Ганс поделился с боярином секретной информацией. Предал его немец, хоть и был ему, как брат. Такие вещи подканцлер Литвы, второй человек в государстве, пост этот он получил совсем недавно, простить никому не мог. Хоть Ганс и был его лучшим человеком в Москве, но нужно было его примерно наказать. Причем сделать это было нужно так, чтобы сеть его агентов осталась во власти Воловича. Тут нужно было хорошо подумать. И еще. Не было нигде в донесениях сообщений о парне, совсем мальчишке, о Богдане Отрепьеве и о его будущем родственнике, калмыке, что был крещен и принят царем к себе на службу. А узнать, как они, что с ними, подканцлеру Литвы хотелось. Остафий Богданович вызвал к себе помощника и спросил его:

- Максим, у тебя во всем нашем княжестве великом самая лучшая память. Скажи мне, что может связывать Великого Князя Московского и некоего неизвестного нам калмыка? Что может быть у них общего? Что их может роднить? Если ты мне не поможешь, так никто мне не сможет помочь.

- Рад вам всегда служить, Остафий Богданович – сказал молодой мужчина, крепкого телосложения, и внимательно посмотрел на своего начальника.

- Так что у них может быть общего? – спросил снова Волович.

- Тут ничего сложного нет – ответил помощник. – Великий Князь Московский Иоанн потомок кереитского Ван-хана. Того самого Ван-хана, у которого в свое время служил сам Чингисхан. Калмыцкие, они же кереитские князья, все ведут свою родословную от старшего сына Ван-хана. Мать Иоанна Елена Глинская имела в своем роду Мамая. Он сам и его сын Манца были кереитскими князьями. Манца стал подданным Великого Княжества Литовского. Его кровь это Елена Глинская.

- То есть Иоанн может претендовать на ханский престол у этих самых калмыков? – спросил заинтригованный Волович.

- Трудно сказать, у калмыков, у кереитов и ханства то своего нет – ответил помощник. – Не так просто ханство учредить. Тем более что от той крови сына Ван-хана у самого Иоанна практически ничего не осталось. Но по своей родословной, безусловно, он мог бы, будь ханство Калмыцкое или кереитское учреждено, требовать ханский престол себе.

- Час от часу не легче – воскликнул Волович. – Ведь чуяла моя душа, что дело с этим калмыком нечистое. И вот оно подтверждение! Ханство или не ханство, но какой-то союз Иоанна с какой-то непонятной монгольской ордой вполне возможен. Это может как-то повлиять на наши дела. Нельзя это дело нам упустить. Надо срочно им заняться. Кого-то нужно отправить срочно в Москву с особыми полномочиями. Там дел накопилось много. Нужно за измену расплатиться, нужно проследить за калмыком. Понять, что задумал Иоанн и как можно скорее и надежнее его планы разрушить. Работа там предстоит невероятно сложная. Кто с ней сможет справиться?

- Отправьте меня в Москву, Остафий Богданович, я вас не подведу – предложил помощник.

- Как же я без тебя тут обойдусь? – спросил Волович.

- Михаил, мой товарищ сможет меня заменить, память у него не хуже моей – сказал Максим.

- Да, Михаил добрый работник – признал Волович. – Ну что же. Добро. Отправляйся в Москву. Начнем с тобой прямо сейчас готовить твой поход.

Назад